Путь Стаи
Шрифт:
— Отец, — Лада влетела в каюту без стука и втащила следом за собой неловко упирающуюся Динку. — Почему ты выгоняешь наших охранников? Они же…
Каюта капитана была зеркальным отражением каюты Динки, с одним лишь отличием — у окошечка был небольшой откидной столик, на котором сейчас были разложены карты. Капитан стоял у столика и, с помощью карандаша и линейки, чертил на карте будущий маршрут. Он смерил девушек тяжелым взглядом и снова отвернулся к карте.
— Я не могу позволить им остаться, — жестко произнес он.
— Ну почему? — жалобно воскликнула Лада. Динка молча стояло у нее за плечом. Если дело не в том, что они обидели Ладу, то может быть на решение капитана еще можно повлиять.
— Дочь, — устало произнес капитан. —
— Они дважды отбили атаки пиратов, уничтожили морского змея, спасли меня… — Лада умоляюще сложила руки на груди.
— Они убили двоих матросов, захватили наш корабль, приставили мне кинжал к горлу… — холодно продолжил капитан. — и они… не люди, — добавил он, бросив быстрый взгляд на Динку.
Лада набрала было в грудь воздуха и… ничего не сказала. Возразить было нечего.
— Мы не знаем кто они такие и на что они способны. Команда боится их, и ни один матрос не желает оставаться на одном корабле с ними. Если мы не уволим их, то мы останемся без команды.
Динка попятилась и тихонько покинула каюту. Дело было даже не в том, что они что-то сделали не так. Просто они не люди, и люди не желали иметь с ними дело. Все эти веселые совместные вечера в кают-компании были лишь иллюзией. Они навсегда останутся в этом мире чужими, не такими, не людьми.
На плечо ей легла тяжелая ладонь, и Динка машинально накрыла ее своей рукой. Как глупо было ссориться между собой из-за человеческой девчонки. Динка вдруг ощутила острое одиночество в огромном мире, где они впятером словно крошечная лодка в бесконечном океане, чужом и враждебном.
— Пора собираться, — сказала она Шторосу хрипло. — Через пару часов мы сходим с корабля.
Его рука на миг сжалась на ее плече. И Динка подумала, что не променяла бы его одного на тысячу подружек.
Через два часа Динка и четверо варрэнов стояли у борта, наблюдая как приближается берег, знаменуя начало новой жизни и новых приключений. Будет ли у них когда-нибудь дом, в который они могли бы вернуться. В котором можно вечерами сидеть в тени раскидистой яблони и читать книгу со сказками, вырезать деревянные фигурки, точить ножи, любуясь отблесками солнца на сияющей стали и валяться на траве, глядя в пробегающие в небе облака. В котором каждый из них мог быть самим собой.
На берег они сошли, не обернувшись напоследок. Каждый из них нес за спиной сумку с немногочисленными пожитками. Золото было поделено поровну между всеми и спрятано на груди под куртками. Сейчас им даже не надо было думать о том, чтобы заработать. Золота, взятого с пиратского корабля и заработанного на охране торгового судна, должно было хватить на пару лет безбедной жизни.
Подыскав приличную харчевню, они расположились за большим столом.
— Нам надо решить несколько вопросов и я предлагаю разделиться, — начал совет Вожак.
— Я иду искать лекарку для Динки, — вызвался Хоегард.
— Мне нужно пополнить запасы оружия. У меня почти не осталось метательных кинжалов после боя со змеем, — сообщил Тирсвад.
— Надо подумать о ночлеге, — задумчиво добавил Вожак. — Боюсь, что в таком большом городе это может вызвать определенные трудности. Как бы не пришлось ночевать на улице.
— Мне надо кое-что из вещей, — высказалась Динка. — Мой сменный комплект одежды сгорел в брюхе змея.
Шторос промолчал. Его ждала почетная миссия сопровождать Динку, куда бы она не пошла.
— Тогда давайте разделимся и встретимся здесь на закате, — предложил Вожак. Время едва перевалило за полдень и до заката у всех было достаточно времени, чтобы уладить свои дела.
— Может не разделяться, а пройтись по всем делам всем вместе? — неуверенно предложила Динка. После того, как о них отзывался капитан «Элегии», в душе появилось неясное беспокойство. Люди стали казаться чужими враждебными существами.
Разделяться в этом большом городе не казалось хорошей идеей.— Динка, — Дайм облокотился о стол и посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом. Динка смутилась и опустила глаза. Несмотря на то, что он говорил ей о том, что любит ее, Динка продолжала чувствовать словно бы преграду между собой и Даймом. Он держался на расстоянии, не впуская ее в свою душу. Он равноценно распределял свое внимание между членами стаи, не выделяя Динку. Он не демонстрировал ревности и, убедившись, что остальные не причинят ей вреда, больше не пытался «присвоить» ее себе. Наоборот, следил за тем, чтобы ее внимание равномерно доставалось всем остальным, и никто был не в обиде. Вот только сам проводил с ней все меньше времени…
— Ты будешь не одна. Тебе нечего боятся, Шторос позаботится о тебе, — проговорил Дайм.
Динка хотела бы выкрикнуть, что совсем не со Шторосом она хотела бы провести это время, а с ним, с Даймом. Что Штороса в ее жизни и так слишком много, больше, чем она может вынести. Что она всем сердцем желает, чтобы Дайм перестал быть строгим «отцом», отчитывающим ее, словно ребенка, за шалости, а обратил, наконец, внимание на ее чувства. Но кожей чувствуя острый взгляд Штороса, направленный на нее, и помня утреннее происшествие, Динка прикусила язык. Над столом повисло неловкое молчание, наполненное невысказанными эмоциями.
Разрядил обстановку Тирсвад. Он развязал свою суму, достал оттуда десятидюймовый кинжал и отправил его в сторону Динки по столу. Его глаза вспыхнули радостью, когда он увидел реакцию Динки.
— Мой ножичек! Я думала, что он сгинул на морском дне, — воскликнула она, прижимая к груди оружие, с которым она столько прошла. Тирсвад довольно усмехнулся, глядя на Динку. Она подняла на него сияющие глаза. Вот он единственный ее всегда понимает. Вот с ним, наверное, было бы комфортно провести день наедине. Без Хоегарда с его удушающей заботой, без Штороса с его непредсказуемыми выходками, без Дайма с его приказами и резкими замечаниями… Динка поймала себя на том, что оттягивает момент, когда останется со Шторосом наедине. После утренней ссоры он вел себя как ни в чем не бывало. А вот Динка все еще чувствовала вину за свои опрометчивые слова и не знала как себя вести с ним.
— Что ж, до вечера, — сказал Шторос, поднимаясь и потянув Динку за собой. Динка, не без сожаления кивнув остальным, поспешила за ним, пристраивая кинжал в пустые ножны у себя на поясе. Точно такой же, только в два раза длиннее, висел на поясе Штороса.
Несмотря на восторженные отзывы Лады, город Динке не понравился. Солнце немилосердно пекло с небес, и даже трудно было представить, что в родной деревне Динки уже, вероятно, укрыл землю снег.
На портовых улицах лежали горы мусора: рыбные потроха, овощные очистки, обглоданные кости. Мусор источал душную отвратительную вонь, которая привлекала своры облезлых бродячих собак и рои жирных мух с зелеными, блестящими на солнце брюшками. Не обращая внимания на грязь под ногами, по улице толкалось просто несчетное количество людей. Деловито пробегали навьюченные тюками грузчики, конвоиры гнали цепочки рабов в кандалах, вразвалочку небольшими группами праздно шатались матросы, женщины в косынках и передниках несли в корзинках еще живую рыбу, трепещущую жабрами. На улицу открывались двери многочисленных лавок и харчевен. От ярко-намалеванных вывесок рябило в глазах.
Шторос уверенно шагал сквозь толпу в направлении от пристаней, Динка держалась у него за спиной, стараясь не потеряться в толкучке. Постепенно улицы стали чище и шире. Кроме пешеходов стали попадаться всадники и экипажи. Покосившиеся лачуги сменились высокими каменными домами, обнесенными решетчатыми заборами, сквозь которые были видны цветущие клумбы и усыпанные морской галькой подъездные дорожки. Широкие двери попадающихся лавочек тоже были украшены живыми цветами и зеленью. Однако людей на улицах меньше не становилось.