Чтение онлайн

– Я верю в нашу дочь. Она найдёт со всеми общий язык. Превратит свою внешность в преимущество. Заведёт подруг. Не грусти, учёба начнётся ещё не скоро. Успеешь понянчиться с Сарией.

– Тогда ладно. Запишем её туда.

Вмешиваться в разговоре не решалась. Хотя стоило им сказать, что не умею писать. Буквы-то похожи на привычные, слабо отличаются от знакомых мне. Запомнить их не составит никакого труда. Всего-навсего придётся изображать несколько иначе. А вот с прописными проблема. Я их видела и не все узнавала. Лишь некоторые, самые простые и очевидные. И ещё здесь люди пишут так, как слышат. Придётся отвыкать от орфографии и запоминать новые правила письма. Избавиться

от былой грамотности.

Всё же молчать нельзя, не сказав о моём неумении писать.

– Мам, а можно мне купить несколько листов?

– Зачем?

– Просто я не умею писать. Не то, чтобы совсем. Печатные запросто изображу. Прописные хочу запомнить.

Отец начал говорить моей матери:

– Кстати, Сария верно подметила. Надо её научить писать. Напишем ей алфавит, несколько слов, и пусть повторяет, пока не запомнит. Дам ещё денег, купи ей всё нужное. Пускай тренируется.

На том разговор и закончился. Все вернулись к еде и молчали.

Конечно, в этом мире не изобрели шариковые ручки. Наверно. Возможно она слишком дорогая на нынешнем уровне развития, особенно здесь, если вообще существует. Совершенно точно имеются перьевые ручки. Видела в приюте во время моего удочерения, когда отец одной такой писал. Довелось опробовать одну очень давно ещё до попадания в этот мир. Та была к тому же автоматической. Если такие есть и здесь, то точно справлюсь с письмом. Знаю, как пользоваться. А руки девчачьего тела, благодаря моим знаниям, быстро привыкнут к пользованию ручкой.

– Пап, а у тебя ручка автоматическая?

– Тоже такую хочешь?

– Да. Очень хочу.

– Карандашом, конечно, намного легче писать. В школе почти все ими пользуются. Даже некоторые взрослые предпочитают карандаши. Их поставляют из соседних районов. А вот ручки лишь на севере делают. Точно ручку хочешь?

– Ну,… если это не обязательно, то обойдусь карандашом, – как гора с плеч. Не придётся мучиться с чернилами.

– Обещаю, что как только начнёшь учиться, подарю тебе ручку.

– Спасибо, пап.

Фальдо на этот раз вёл себя необычайно тихо. Даже слишком. Мне ещё удалось перекинуться парой фраз с Ири, поблагодарить её за вкусную еду. Но братик молчал всё время. Да и ел как-то не охотно. Опять о чём-то задумался. Я начала беспокоиться. Взяла пару ягод и попыталась угостить его. Он мялся, но взял с моих рук несколько штук. Родителям было приятно смотреть на нас, ну а мне как-то неспокойно становилось.

После ужина отлучилась по срочному делу и вернулась за братиком в его комнату. Он был там, хотя просила ждать меня внизу. Сидел на своём кресле и разглядывал виды из окна. Такие резкие перепады настроения не могли сулить ничего хорошего. С его-то будущим точно. А если он вдруг решит избегать меня, то всему наступит конец. Я не могла его оставить в такую минуту. Решила подойти ближе.

– Братик, почему грустишь?

– Не грущу.

– Тогда чего нос повесил?

– А ты не скучаешь по своим настоящим родителям? Ну, те, которые родные.

– К сожалению, я их не помню.

– Это правда, что ты единственная из своего племени осталась?

– Правда. Я единственная выжившая сигилька.

– Разве тебе не грустно?

Я осмелилась сесть на то же кресло, а Фальдо взять к себе на колени. Обязательно нужно сохранять близкий контакт с ним. Быть рядом в трудную минуту.

– Милый мой братик, неужели ты так грустишь из-за меня?

– Да! – сказал он, чуть не разрыдавшись, глядя на меня, - Тебя лишили дома. Родителей. Вообще всех близких людей, соплеменников. И ради чего? Просто так. Это жестоко! Ты осталась одна, сама чуть

не погибла. Как тебе удалось это выдержать? – из его глаз полились слёзы.

– Фальдо, не забивай себе голову. Это уже в прошлом. Да и я ничего не помню с того времени. Даже лиц родителей. Может, у меня их никогда и не было. Никто теперь не скажет. Не надо цепляться за прошлое, братик. Сейчас у меня есть вы. Мама, папа и ты, мой хороший. Теперь вы все моя родная семья. Ношу фамилию Релтиг с гордостью, ведь я родная здесь. И именно здесь мой родной дом. Пусть всё плохое останется в прошлом.

– И всё же…

– Фальдо, ты лучше ответь. Ты меня кем считаешь: подругой или сестрой?

– Я? Конечно же, сестрой!

– А знаешь почему? Потому что мы с тобой и вправду брат и сестра. И никогда больше не сомневайся в этом. До сегодняшнего дня мы были разлучены, а теперь воссоединились. И больше никто нас не разлучит. Я всегда буду рядом с тобой, братик, – для эффективности вновь обняла его да покрепче.

Он вжался в меня и плакал. Вроде, ему-то нет повода абсолютно никакого, это ведь с девочкой судьба обошлась жестоко, а не с ним. У неё жизнь прошла не лучшим образом. К чему ему проливать бессмысленные слёзы? Если это вновь проявилось сострадание, то хорошо. Фальдо способен сочувствовать людям, только зря берёт всё на себя. Однако удивительно, насколько сильно обо мне начал переживать. До плача дело дошло. Не ожидала совершенно. Осталось решить: либо дать выплакаться, либо то же самое, но при этом говорить с ним. Использовать такой мягкий и ласковый голос, какой только смогу выдать.

– Всё хорошо, братик. Не плачь, пожалуйста.

Не помогло нисколько. Пять минут точно так просидели, пока я его гладила по спине и голове, прижимая к себе, пока он тоже крепко держался руками, а голову положил на плечо. Восьмилетний мальчик, в школу скоро пойдёт, а вёл себя так, будто младше в два раза. И вообще это мать должна успокаивать, однако родители не поднимались на второй этаж. Вряд ли слышали всё происходящее. Или же специально не показывались, вынуждая меня делать всё самой.

Странная ситуация тогда вырисовывается в этой семье. Отец занятой человек, что и так было очевидно. Но с сыном контакт ведёт. Мать тоже беспокоится о Фальдо, однако у неё не выходит. Братик почему-то не хочет налаживать общение с матерью. А она о нём переживает, знает, что ребёнок нуждается в заботе. Теперь эта обязанность добровольно принята мной с самой первой встречи с мальчиком. Вдруг я ему стану больше, чем сестра? Практически заменю мать. Во мне и так забурлил материнский инстинкт. Это же неправильно. Так не должно быть. Только не знаю, что делать дальше. Я хочу быть Фальдо исключительно сестрой, а события уводят в другую сторону. И не знаю, как поступить. Сама неосознанно желаю максимально сблизиться с ним, стать родным человеком. Неужели с сестринского пути свернула на материнский? Надо скорее идти обратно, пока не стало поздно. Но как же сложно себя сдержать в действиях, когда я действительно по-настоящему люблю этого мальчика и хочу сделать его жизнь самой счастливой. Отгородить от всего плохого.

За окном начало темнеть, а Фальдо с меня всё не слазил. Принял лежачую позу и отказывался уходить. Свесил ноги вниз, а его голову я придерживала рукой. Опять не выдержала милоты и всё-таки прижала его к своему сердцу. Правда, кое-что мягкое и объёмное мешало спереди, но это всё ради братика. Он сильно удивился и его настроение наконец-то сменилось на более активное.

– Ты же говорила, что никогда.

– Передумала.

– Но почему?

– Сама не знаю. Но полежи немного так, если тебе не трудно.