Чтение онлайн

«Аркаша готов. Я в этом уверен. Школу он давно перерос, делать ему там нечего. А училище. Ах, училище… недоступная роскошь для беспризорника. Столько денег… Только связи, только протекция. Не знаю, готов ли я идти на такое. Задуманное меня самого пугает. Но нет. Я должен. Ради ученика должен. Тем более, ради такого. Он пойдёт далеко. Обгонит всех нас на Стезе. Нельзя сдерживать такие порывы».

И ниже.

«Случилось. Я очень рад. Несказанно, до дрожи в коленях рад его поступлению. Документы готовы. Моё

Чёрт возьми! Он был беспризорником! И, похоже, получил поддельные документы!

Голова шла кругом.

Человек, который угрожает нам выселением, не только нарушал закон, будучи маргиналом, он ещё и сейчас живёт за пределами закона по поддельным бумагам. Да! Теперь у меня было с чем идти на переговоры. Я могу…

А что я могу?

Шантажировать стезевика четвёртой ступени? Серьёзно? Я сам про себя усмехнулся. Да он за такое меня в пыль превратит и даже глазом не моргнёт. Опасно? Да это самоубийственная затея.

Что мне с того знания?

Нет! Идти на переговоры нужно, но с другим настроем. Да, я знаю, что Наставник помог Аркадию Петровичу, я даже не сомневался, что это именно тот самый Аркаша, выправить документы для поступления в училище. Но ведь дальше этот человек шёл сам. Что-то мне подсказывало, что на том нарушении всё и закончилось. Если Наставник так высоко отзывался о своём ученике, не удивительно, что он вырос и достиг многого. И ступень Крона тому отличное подтверждение.

Вот только что стало с самим наставником?

Я перелистнул дневник на последнюю страницу. Последняя запись была датирована: «3 день, месяц Лютень, 142-й год» Ничего интересного в заметке не было, кроме того, что Пётр Семёнович жаловался на холод.

Значит, надо искать что-то ещё. Внутри дневника могут быть ответы. Я снова вернулся к началу и стал читать уже вдумчивей, внимательно.

Чтение в полумраке — удовольствие ещё то, но глаза привыкли, а с учётом того, что видел я в темноте гораздо лучше, чем раньше, вполне себе доступное. Да ещё небо разъяснилось. В окно спальни, которое выходило над входной дверью, пробивались серебристые лучи лунного света. Я подошёл и отодвинул плотную занавеску, которую кто-то соорудил из покрывала. Стало заметно светлее.

На небе редкие облака, казались угольно-чёрными. А прямо над одной из башен Стены сияла в полную силу огромная белая луна. Никогда не интересовался астрономией, разве что в детстве, так что даже пристальное разглядывание местной луны не сказало мне ничего. Такая же она, как у нас, или другая. Белый диск с лёгким серебристым отливом. Такой часто показывают в кино, если дело происходит в какой-нибудь стране эльфов. Здесь же он казался неуместным. Этот чистый серебряный свет должен был литься на высокие лбы мудрых бессмертных властителей, а не на головы беспризорных детей, ищущих способ выжить.

Я отвернулся. Дольше смотреть на луну я не мог. Отчего-то она вызывала у меня тоску. Хоть вой.

Я вернулся к дневнику и принялся читать.

В какой-то момент заходил Бивень. Кажется, была моя очередь дежурить. Он сказал об этом, но тут же махнул рукой и пообещал подменить меня.

Кажется, я кивнул, не отрываясь от чтения.

К утру меня сморило, и я отрубился на полчаса. Только что было темно, а открыл глаза, и по комнате разлит серый предрассветный полумрак. Ладно. Пора было идти. Нашёл ли я что-то в дневнике? Мне над этим нужно было подумать.

Единственный, показавшийся мне странным момент, это то, что страницы, отмеченные закладкой, каждый раз были, как бы «говорящие». Я видел отметину от закладки в трёх местах. В середине говорилось о том, что в дымоход забрался какой-то зверь и теперь камин не удаётся толком протопить. Приходится пользоваться печью для обогрева, а это очень неудобно, хоть и позволяет немного согреться. А второй раз, ближе к концу, в заметке описывались запасы настойки с праной для поддержания сил, которая находилась в тайнике за шкафчиком в ванной.

Ночью эти совпадения показались мне значимыми, и я даже решил, что дух Наставника таким образом пытается говорить со мной. Но утром вся мистика развеялась вместе с загадочным серебристым светом луны. Каких только совпадений не бывает.

Я спустился на первый этаж.

Народ уже встал. Лишь Бивень зевал каждую минуту, и кто-то посоветовал ему не порвать рот. За что Бивень отвесил нахалу лёгкий подзатыльник и уселся за стол.

Перекусили мы молча. Бивень глянул на меня вопросительно, но я покачал головой. У меня было ещё несколько часов на подумать, так что спешить я не хотел.

Нищему собраться — только подпоясаться. Потребуется, мы покинем дом так же быстро, как пришли сюда. У нас даже вещей не было.

Невыспавшийся, я выслушал сегодняшний развод по местам работы. Гриша, как основной исполнитель поручений Марфы, отчитался и за себя, и за Куцего.

К Марфе сегодня нужен один человек, там совсем мало дел. Так что нечего толкаться задницами и мозолить глаза. В общем, идёт он сам. А в лавку сначала надо пойти мне, забрать деньги за вчерашнюю работу и выяснить фронт на сегодня.

Остальные пока ждут и готовятся, если потребуется, быстро покидать помещение. Это добавил уже Бивень. Я только покивал соглашаясь.

Угольщик встретил нас на ступенях лавки. Выглядел он каким-то помятым, словно тоже не спал ночь. Впрочем, судя по запаху из помещения, это вполне могло быть правдой. Морозный воздух проникал в лавку с улицы через открытые окна, но даже так, чувствовалось, что оттуда несёт перегаром.

— Явились, — уже привычно мрачно проворчал угольщик поднимаясь. — Держи.

Он протянул и ссыпал мне в ладонь пять монеток.

За вчера нам полагался десятик, так что я ожидал увидеть пять монеток по две копейки. Но в моём распоряжении оказалось лишь пять копеечных.

Я вопросительно посмотрел на угольщика. Он что уже решил нас подвинуть? Отжать пять копеек, чтобы бухать ночами?

— Не смотри на меня так, — произнёс он, морщась от боли.

Похоже, пить он не умел.

— В чём дело? — холодно спросил я.

Проникаться к нему жалостью я не собирался.