Чтение онлайн

— Эй-Эй покачал головой:

— Ладно, там видно будет. А пока… Ночевать под одной крышей с ними я не могу. А посему буду ждать вас у перевала до полудня. Не придете, уйду один. До встречи, господин. Эй, любезный! — позвал он выстукивающего зубами походные марши трактирщика и что-то шепнул ему на ухо.

— Б-будет исполнено, сударь, не извольте беспокоиться… — залепетал хозяин, делая знак служанке.

Секунду спустя Эй-Эй сделался счастливым обладателем бурдюка с лучшим вином, какое только нашлось в подвале. Закинув за спину свои нехитрые пожитки, он скрылся

в темной пелене дождя.

Тихо стало в трактире. Первым опомнился Санди:

— Не сбежал бы он, братец!

— Не сбежит, — успокоил его король. — Что-то держит его возле нас, иначе давно дал бы деру.

— Был человек и не стало человека, — философски заметил Гаст, обгладывая поросячью ногу. — Ну и возьми его Великая Тьма!

До поздней ночи разбойники гуляли за королевский счет. И предусмотрительный шут старательно забаррикадировал дверь и окно, слушая их пьяные вопли.

Ближе к рассвету крики утихли.

Отошла и гроза, отползла, подбирая свой душный шлейф.

И король наконец забылся тяжелым сном.

Наутро в трактире разбойников не обнаружилось, их словно смело последним порывом грозового ветра. День задался чистый, сверкающий, словно отдраенный котелок, и вызывал вполне понятную зависть. Неодобрительно ощупав солидную щетинистую поросль на подбородке, король махнул рукой и приказал затопить баню пожарче. И лишь хорошенько выпарившись и приведя в порядок одежду, позавтракал вместе с засоней-шутом. Ворчащий и ругающийся Санди побежал мыться, собирая остатки пара и теплой воды. Денхольм затребовал ножницы и с удовольствием остриг неопрятную бороду и отросшие вихры. И принялся за расчеты.

Оставшихся у них денег не хватало даже на плату за вчерашнюю пирушку. Позвав трактирщика, он распорядился выписать полный счет и при виде означенной на бумаге суммы задумчиво почесал затылок. Потом махнул рукой и черкнул соответствующий вексель.

— Вот что, любезнейший, — обратился он к хозяину, едва спустился вниз. — Денег у меня осталось мало. Но вот королевский вексель, в который я вписал всю сумму моего долга и кое-что прибавил от себя за причиненные неудобства. Возьмешь как плату?

— Королевский, говорите? — без особого энтузиазма вздохнул трактирщик. — А оплатят? Впрочем, давайте, — заторопился он, увидев нахмуренные брови опасного постояльца.

— Почему сомневаешься? — спросил король.

— Ну как же, сударь. — Страдалец повертел в руках бумажку, не зная, куда пристроить. — Неладное творится в стольном Итаноре. Говорят, совсем плох Светлый Король, многие при дворе зеленое сукно скупают, пока не вздорожало. Опять же перемены: то Совет Мудрейших правил, теперь — Совет Верных во главе с королевским лекарем Масхеем.

— Масхей — хороший лекарь, — утешил его Денхольм. — Вылечит монарха, не волнуйся.

— Эх, кабы так, — снова вздохнул трактирщик. — Ходят по стране слухи, будто лекарь этот короля таким снадобьем потчует, что полную власть над человеком дает, и за него страной управляет, как может. Сам из ворья,

так смертную казнь отменил, бунтовщиков помиловал, казну на Темных транжирит! Как не волноваться-то, скажите?

Король положил поверх векселя золотую монету и пошел к себе наверх. В голове его плясали самые мрачные мысли.

Нелегко приходилось Масхею, нелегко. Слишком тяжелую ношу свалил он на верного друга. И кто же, интересно, распускает подобные слухи? Канцлер? Отлученный от власти Совет? Языки бы их поганые подрезать, чтоб неповадно было! Если бы он мог вернуться в столицу хотя бы на день! Все объяснить, навести порядок! Но не дело было сворачивать на половине пройденного пути.

Не дело метаться туда-обратно!

Решил — надо идти.

Или не идти вовсе.

Он взял чистый лист бумаги и черкнул короткое письмо Масхею, описывая слухи, но не уточняя адреса.

Передал привет Ташью, заверяя в своей безграничной любви, о которой успел подзабыть за дорожными хлопотами. Снова спустился вниз.

— Передашь на почту! — приказал он трактирщику. Провизия готова?

— Готова, господин. Все аккуратно уложено, завернуто. Одежка теплая, меховые сапоги, рукавицы, шапки. Все, как ваш бешеный приятель приказал!

— Он сюда приходил?

— Нет, господин. Шепнул тогда пару слов перед уходом, золотой в карман сунул с извинениями.

— Ну и зачем нам все это? Не сказал?

— Да как же, сударь! По перевалу — и без меха?

— Ладно, спасибо. Сложи все в зале и можешь идти.

Минут пять он мерил шагами тропинку перед домом. Потом не выдержал, забарабанил в дверь бани.

— Да выхожу уже, не пыхти! — заорал шут в приоткрытую дверь. — Помыться спокойно не дадут!

Через четверть часа он вылез на свет Божий, блаженно потягиваясь, и потребовал пива.

— Обойдешься без пива! — отрезал Денхольм. — Живо собирайся, уже полдень, а нам до перевала еще часа два шагать!

— Да куда он денется, этот твой проводник! — забурчал шут, всем своим видом выказывая протест творимому произволу. — Сидит себе, вино хлещет, а то и вовсе еще не проспался!

Но король был непреклонен, и Санди сдался. Через полчаса они вышагивали по дороге, ведущей к перевалу. И, разумеется, дойдя, проводника не обнаружили.

Зато приноровившийся за время пути Денхольм, впившись взглядом в следы, довольно четкие на размытом дождем отроге, невольно коснулся рукояти меча за спиною. Но, тщательно осмотрев окрестности, опустил напрягшуюся в предчувствии боя руку.

Странно было читать на раскисшей земле историю яростной битвы. Почти все следы были смазаны чьей-то предусмотрительной рукой, словно по склону протащили охапку еловых веток. Или несколько трупов? Пятна крови на примятой траве, на камнях, на песчаных откосах. Много крови, слишком много для простой стычки между разбойниками и рорэдримами.

Король осторожно пошел по следу страшного волока. И вскоре уперся в канаву, полную безжизненных тел. Его затошнило при виде переплетенных, выкрученных в последней муке рук и ног, смертных оскалов, остекленевших глазниц.