Чтение онлайн

— Это плохо или хорошо? — уточнил я.

— Для бродяги, сделавшего это случайно — плохо. Для того, кто знает, что делать дальше, и у кого хватит воли это вытерпеть — скорее всего, хорошо. — Она откинулась на камень, её голос приобрёл лекционный тон. — В клановых архивах есть техники «Огненного Пробивания». Избранные из молодого поколения проходят через ритуал, где мастер точечным пламенем особого духа выжигает меридианы, расширяя и закаляя их. Риск огромен. Боль — нечеловеческая. А ресурсы для восстановления и стабилизации состояния исчисляются целыми состояниями. И то, половина кандидатов ломается или получает

травмы, тормозящие развитие на годы.

Она указала на мои ладони.

— У тебя получилось нечто похожее, только «мастером» был призрак звукового хаоса, а «пламенем» — твоё собственное Понимание Меча, столкнувшееся с ним. Твои каналы в ладонях не только повреждены, но и очищены от шлаков и временно расширены этой чудовищной энергией. Сейчас они как свежие, кровоточащие раны. Если дать им затянуться самим — зарастут рубцами. Энергопроводность упадёт.

Я уже начал понимать, к чему она ведёт. В груди защемило от предвкушения новой силы.

— А если не дать? — спросил я тихо.

— Если заставить Ци циркулировать через них прямо сейчас, — её губы тронула холодная улыбка, — то, заставляя энергию проходить через эти «раны», ты буквально вырежешь себе новые, более широкие и чистые каналы. Но это будет во много раз больнее того, что ты чувствуешь сейчас. Один сбой, одна слабина — и энергия рванёт не туда, разорвав всё вокруг. Но если выдержишь, скорость и мощь твоего Ци, особенно при использовании техник через руки, вырастет в разы.

— Что нужно делать? — я собрал последние силы и привстал.

Сяо Бай достала из кольца небольшой свиток с простой схемой — базовой циркуляцией Ци по меридианам рук.

— Начни с малого. Очень медленно. Пропускай тончайшую струйку Ци из даньтяня к ладоням. Не выпускай наружу. Просто заставь её течь по этим обожжённым каналам.

Я кивнул, отодвинулся к дальней стене грота, принял позу для медитации. Закрыл глаза, отсекая все лишние мысли и чувства и направляя вниз, к рукам, не поток, а лишь тонкую струйку энергии.

Боль, и так не слабая, мгновенно стала просто ужасающей. Тело свело судорогой. Перед глазами поплыли тёмные пятна, но я не отпустил поток.

Второй круг. Третий. Боль и усталость сплелись в один тягучий, изматывающий кошмар. Каждый проход Ци стоил нечеловеческих усилий. Но постепенно, перед моим внутренним взором начали проступать контуры выжженных каналов — как пустые, хрупкие и неестественно широкие трубки.

На пятом круге контроль дрогнул.

Тонкая струйка Ци в правой руке, той, что сжимала рукоять «Огненного Вздоха», дёрнулась, сорвалась с пути и рванула по новому, сырому каналу.

Из моей ладони вырвался сгусток ослепительно-белой энергии. Не пламя, а нечто острое и бесформенное. С шипящим звуком он просвистел по воздуху и вонзился в стену грота.

Я открыл глаза, задыхаясь. На стене зиял идеальный, тонкий разрез.

— Это становится опасно, — голос Сяо Бай прозвучал резко, без прежней лекционной интонации. — Ты не контролируешь себя.

Не дожидаясь ответа, она резким движением рук выстроила между нами полупрозрачную, мерцающую стену. Барьер не касался меня, но оградил её и наше снаряжение.

— Продолжай, если решил, — твёрдо сказала она, хоть в её глазах и читалась тревога. — Но знай, что я не смогу тебя спасти, если что-то пойдёт не так.

Её слова повисли в воздухе, смешавшись

с болью и усталостью. Один. Без страховки. Либо выкую себе новые пути, либо умру, разорванный собственной силой.

Я снова закрыл глаза, стиснув челюсти. Отступать было поздно. Каналы уже не были прежними. Их нужно было либо срочно формировать, либо принять, что руки, а следовательно, и меч, для меня потеряны.

Я возобновил циркуляцию. Боль вернулась с утроенной силой. Но теперь к ней добавился страх перед очередным срывом, висевший надо мной дамокловым мечом. Каждое движение Ци было подобно хождению по лезвию.

И срывы случались. Снова и снова.

Щёлк! — белый штрих рассёк воздух слева от меня, оставляя на камне ещё один тонкий шрам.

Щ-щёлк! — на этот раз выброс рванул вверх, вспоров потолок грота.

Щёлк! Щёлк!

Я не открывал глаз, лишь цеплялся за циркуляцию, как утопающий за обломок мачты. Каждый срыв был уроком. Я учился чувствовать тот самый момент и с чудовищным усилием воли возвращать энергию в нужное русло. Моё сознание сузилось до крошечной точки: боль, усталость, хрупкое равновесие. Весь мир — это два пылающих шара в моих ладонях и рвущаяся на свободу сила.

Не знаю, сколько времени прошло. Часы или минуты — всё смешалось. Но в какой-то момент я завершил круг, и срыв не последовал. Потом ещё один. И ещё. Боль не уходила, но она больше не владела мной полностью. Я начал управлять потоком, ведя его по этим новым, невероятно широким и чувствительным каналам. Они отзывались на малейшее движение Ци, как идеально настроенные инструменты.

Я сделал последний, глубокий выдох и медленно открыл глаза.

Зрение заволокло пеленой от напряжения. Я сидел, облокотившись на стену, едва дыша. Каждая мышца горела, а в ладонях ощущалось странное чувство — смесь остаточной боли и новой, незнакомой мощи.

Только тогда я осмотрелся.

Грот, ещё час назад бывший пустым каменным пузырём, теперь выглядел как после битвы. Стены, пол, потолок — всё было иссечено десятками, если не сотнями тонких, идеальных разрезов. Они покрывали поверхность причудливой паутиной, веером расходясь от того места, где я сидел. Некоторые были едва заметны, другие — глубже, с тёмным, зеркальным срезом. Воздух пах раскалённой сталью и каменной пылью.

Сяо Бай, бледная и шатающаяся, опустила свой барьер. Она молча обвела взглядом изрезанные стены, потом посмотрела на меня.

— Закончил? — с трудом произнесла она, практически падая без чувств на последнем слове. — Поздравляю.

Я медленно кивнул, после чего просто рухнул вперёд, краем сознания отмечая, что девушка упала рядом, после чего мы оба отключились.

Сознание вернулось ко мне мгновенно, будто кто-то просто нажал на кнопку включения. Я открыл глаза, глядя в потолок грота, испещрённого паутиной разрезов, и улыбнулся.

Боль в каналах утихла, превратившись в лёгкое, почти приятное жжение, как напоминание о проделанной работе, а не о ранах. Но главное было в другом. Когда я мысленно обратился внутрь себя, к тем самым обновлённым меридианам, я не увидел кровоточащих ран. Я увидел артерии. Широкие, ровные, сияющие изнутри мягким алым светом моей собственной уплотнённой Ци. Она текла по ним уверенным, мощным потоком.