Чтение онлайн

Глядя на царивший кавардак, я двинулся по проходу к подиуму мимо возбуждённой толпы старейшин. Меня заметили не сразу, настолько горячо обсуждали прорицание. По мере того, как я двигался вперёд, возгласы стихали. По залу пополз шепоток.

— Добромир Светозаров…?

— Он не погиб?

— Говорили, его разорвал дракон.

— Кто его пропустил на Совет Старейшин?

— Почему он здесь?

— Надо немедленно вызвать Верга. Он отвечает за нашу безопасность.

Я слышал всё, о чём переговаривались старейшины. Сейчас эта разнородная толпа напоминала бесхозное стадо без пастуха, настолько растерянными и жалкими они выглядели. Дойдя

Шум стих.

— А разве Оракул принадлежит людям? Кто сказал, что он наш! — я рявкнул так, что задрожала люстра на потолке, пространство наполнилось хрустальным перезвоном. — Ильза Раструб обманом похитила Оракул. И когда кругляши вернули своё, вы – мудрейшие из мудрых хотите начать войну?

Люстра на потолке звенела тысячами кристаллов, я посмотрел на испуганные, задранные вверх лица старейшин и понял. Не хочу смертоубийства.

Звон прекратился, все взоры вернулись ко мне.

— Добромир, — раздался сбоку слабый голос Нелы. Она, пошатываясь, поднялась с кресла, — без Высотомера империя рухнет – таково самое древнее пророчество.

Она держалась на ногах будто из последних сил.

— Разве в пророчестве говорится о том, что надо отобрать то, что нам не принадлежит?

— Они убили Старха Лютого…

— Его убил дракон, а не кругляши.

Лавр вместе с Маркусом подскочили к Неле, помогли ей спуститься по ступенькам, усадили в кресло рядом с собой. Кто-то принялся обмахивать бедняжку платком, приводя её в чувство.

Испуганные люди не могли мыслить здраво. Бешеный дракон, как их убедить? Они воспринимают только угрозы и смертельную опасность. Значит, буду играть по их правилам.

— Кругляши уничтожат каждого из вас, если пойдёте против них. С Оракулом они непобедимы.

Урсянин вскинулся, сверля меня маленькими, близко посаженными глазами.

— Откуда у тебя такие сведения?

— Разве я не сказал, что прибыл от них? От их имени мне поручено вести с переговоры. Главное условие кругляшей, договариваться только с законной властью. С Баженом Светозаровым.

Я приглушил голос, чтобы не видеть бледные лица и головы втянутые в плечи, когда над ними зазвенит люстра.

— По…почему только с Баженом Светозаровым?

— Мы не знаем где он.

— В ваших силах разыскать его, потому что имперская печать – символ истинной власти…, — я сделал короткую паузу, — не действует. Все указы Лютого незаконны. Вы знали об этом и молчали. Не так ли, Лавр Урсянин из Энобуса?

Я специально назвал его полным именем, чтобы он понял, скоро ему придётся ответить за всё.

— Ты пришёл нам угрожать? — крикнул истеричным голосом кто-то из старейшин.

— Если вам мало Старха Лютого, можете продолжать свою политику. Но помните, никто из вас не избежит наказания.

— Почему кругляши выдвигают нам условия? Мы не желаем с ними договариваться.

— Вам придётся слушать и договариваться с кругляшами, иначе наступит час возмездия. Вы слышали предсказание Нелы Ведельф. Вы изгнали кругляшей с исконных земель, охотитесь за ними, воруете их камни. Кругляши хотят жить в городах, иметь равные права с людьми. Я могу поклясться, что сказал правду, на имперской печати. Мне она отзовётся. Такова магия кругляшей!

Всё, что я сказал в зале старейшин, не имело к реальности никакого отношения. Я словно нёсся в потоке горной реки, лавируя в изменчивом бурном течении, и каждый раз мне удавалось миновать опасные,

Страх перед будущим заставил старейшин разговаривать со мной. Где находится имперская «бесполезная» печать, они не знали, но обещали найти её. Слуги народа остались в зале решать, как разыскать Бажена Светозарова или хотя бы найти способ сообщить о том, что он реабилитирован.

Я хотел, чтобы старейшины прониклись ужасом возмездия, нашли выход и исправили то, что натворили самозванцы при их попустительстве, лицемерии и стяжательстве.

Суды, которые раньше работали, основываясь на показаниях Высотомера, теперь должны были начинать с нуля. Я не обещал им камень для основания Мерки, теперь им придётся действовать по-новому.

— Как только я узнаю, что вы нашли Бажена, тогда появлюсь для переговоров. Срок – неделя.

Я ждал, что старейшины отдадут приказ арестовать меня, но они не посмели это сделать, глядя мне в глаза, но я не верил в их благие намерения. Мне требовалось самому позаботиться о безопасности и беспрепятственно покинуть здание.

Попытку напасть и уничтожить они, скорее всего, решили осуществить чуть позже, когда я покину зал.

Через боковую дверь я стремительно вышел в холл, поднялся на верхний бельэтаж по лестнице, устланной красной дорожкой с золотым бордюром и вышел в коридор. Расположение дворца как-то показывал мне отец, много лет работавший в совете старейшин.

Убранство здания напоминало театр. Дворец старейшин иногда открывал свои двери для посещения простого люда. Витрины с историческими документами, предметами разных эпох, дарами для правителей, даже одежда государственников и их личные вещи. Всё для того, чтобы проникнуться атмосферой превосходства, незыблемости и значимости власти.

Гвардейцы ещё не появились, но я уже услышал их шаги на главной лестнице. По кольцевому фойе с колоннами верхней галереи, между которыми стояли скульптуры известнейших мастеров, я удалился от центральной части, выходящей на площадь Восстания.

Прыгать из окна на глазах толпы людей было неприемлемо. Дракон предпочитал взмыть в облака, скрыться от любопытных глаз, покинуть как можно быстрей душное пространство города.

Разбив окно, я вспрыгнул на широкий подоконник. Не оглядываясь, качнулся вниз, чтобы в ту же секунду за спиной распахнулись крылья.

Я заставил Мира выбрать направление к месту последней лёжки. Дракон хотел в горы, свою пещеру, но я не мог сейчас ему это позволить. Да, я напугал старейшин, и даже добился от них согласия на переговоры. Он им нельзя верить. Прожжённый политик, что флюгер на крыше, куда ветер дунет, туда он и повернёт.

Нужно искать отца, возможно, просить помощи у Сони. Я не представлял, как к этому подступиться, но что-то внутри подсказывало, с этим лучше меня никто не справится. Я знал психологию Бажена, с детских лет видел его умение находить нестандартные ходы, его отношение к жене. Любознательный ребёнок к тому же иногда становился свидетелем тайных переговоров и интриг, которые плелись в политической среде.

Отец умел хранить тайны, но не считал меня человеком, от которого надо таиться. События, предшествующие перевороту, говорили о том, что Бажен предпринял ряд мер по безопасности нашей семьи, у него был проницательный, недюжинный, аналитический ум. Он всегда просчитывал свою партию на много ходов вперед, и последнее время готовился к самому худшему.