Чтение онлайн

– Товарищ генерал, - обратился к начальнику управления, подбежавший офицер, - Москва на связи. Генерал быстро прошел в крытую штабную машину и выслушал по телефону приказания. Он вышел из фургона, и тут же был окружен группой офицеров и работников прокуратуры, нетерпеливо, ожидающих приказа.

– Москва не дала "добро" на применение огнестрельного оружия. Значит, будем действовать по плану.

Начальство отдало распоряжение о направлении в зону опасности двух военных вертолетов, которые будут барражировать над колонией и освещать ход событий. Также были воздвигнуты переносные вышки, на которых

расположили мощные прожектора.

Планировали управиться с бунтовщиками за одну ночь, хотя высказывались мнения, что операцию стоит проводить, пока не стемнело. Под покровом ночи заключенные могут проскользнуть через заслоны военных.

– Товарищ генерал, - обратился к начальнику управления Серебров, - может попробовать еще раз образумить заключенных, ведь у них заложники.

– Да пугают они нас, полковник, как только наши бойцы ворвутся в зону, они первым делом займут здание изолятора.

К начальству подошел офицер в звании майора и по факту наблюдения, доложил обстановку в колонии.

– Товарищ генерал, нами выставлены посты, и в ходе наблюдения удалось обнаружить передвижения осужденных, интенсивно готовящихся к отражению штурма. Среди взбунтовавшихся имеются отдельные группы, которые вооружены самодельными штырями и железными прутами. Все подходы к воротам забаррикадированы, волнений и погромов в колонии не наблюдается.

Выслушав доклад офицера, генерал спросил стоявшего рядом Сереброва:

– Полковник, ты говорил, что бунтовщиками управляет какой-то уголовный авторитет.

– Да товарищ генерал, осужденный Дронов является признанным среди блатных вором в законе.

– И ты мне только сейчас об этом говоришь! Что за абсурд ты несешь, полковник? Как подобный преступник мог обосноваться в твоей колонии?

– Начальником РиОР Кузнецовым было направлено в управление прошение о переводе Дронова в другое, более жесткое учреждение, оперативного ответа не последовало. Мы содержали его в ШИЗО, но по ошибке оперчасти его выпустили в зону. Виноваты товарищ генерал, не усмотрели.

– Ну, полковник, моли Бога, чтобы все прошло бескровно, в противном случае я вас самих посажу на нары.

Представители прокуратуры не стали настаивать на выполнении формальностей и передали практически всю власть военным, для урегулирования конфликта, но напомнили о запрете применения огнестрельного оружия.

Не работники колонии, а тем более представители прокуратуры и командование воинскими подразделениями не ведали, какие приготовления шли за стенами колонии. Только несколько человек со стороны восставших отдавали себе отчет, что заключенных ждут тяжелые испытания.

Сергей Ирощенко, служивший некогда офицером в армейской разведке и Игорь Семченко, отдавший три года родине в спецвойсках, предвидели, и даже точно предполагали, когда и как закончится бунт. Они могли дать полный расклад всего сценария. Одного они не могли знать, даст ли Моска добро, стрелять по заключенным, а если нет, то с какой жестокостью государство готово подавить бунт.

Алексею Дронову приходилось слышать о бунтах разного рода и даже участвовать в одном из них, но это были, скорее всего "танцы" на плацу, напоминавшие о вольностях расшумевшейся молодежи.

Что ожидало

их в этой колонии, похоже, ни с чем не сравнить, по крайней мере, за последние годы правления Кремля. По сценарию обеих, противоборствующих сторон, здесь должно произойдет настоящее побоище.

Конечно, вор не мог знать, как поведут себя, многие заключенные: одно дело, когда теоретически толпа лезет напролом, сметая все на своем пути, а другое, когда восставшим преградят дорогу сотни, хорошо вооруженных военных, здесь есть о чем призадуматься, и мысленно попрощаться с белым светом.

Его отвлекли от мыслей пришедшие из промзоны мужики, они принесли несколько ящиков с острыми штырями. В других ящиках находились "ежи", остро заточенные прутки из железа и сваренные между собой. По форме они напоминали фронтовые ежи, но только небольших размеров, применяемых в обороне против танков. Сварщики постарались выполнить Дроновский заказ в срок, а ему подсказал изготовить их Игорь Каленый.

Каждая группа, находящаяся в дозоре, получила на руки бутылки с бензином. При попытке разгрести баррикады или прорыве, заключенные должны забросать технику и бойцов "зажигалками".

На втором этаже собралось десятка три заключенных, они считались костяком восставших. В штаб также пришли незнакомые Дрону заключенные, их привели Карзубый и Каленый, последний имел особое чутье на парней, то есть подобных себе, потому доверял бывшим солдатам, служивших в свое время отчизне и обученных военному делу.

Ирощенко совершенно выделялся среди группы бывших военных, чувствовалась его закалка и умение руководить людьми. К тому же он требовал исполнения, если касалось выполнения приказов и команд. То, что руки его были, словно тиски, Дронов уже знал, по тому, как быстро и умело Сергей расправился с Равилем.

Когда Колдуну в свое время потребовались надежные и крепкие бойцы для хранения зоновской казны, он, вопреки тюремным законам предложил такое место Карзубому - бывшему офицеру армейской разведки. Колдун тогда удивился, как это власти заперли бывшего офицера в зону с обыкновенными уголовниками.

Сергей рассказал ему свою историю, как в армии сильно избил подонка - офицера, пристроившегося на теплом месте в штабе. А изуродовал он его за унижение сестрички из санчасти. Ирощенко офицерским судом разжаловали и отдали под суд, намериваясь направить в зону для бывших военнослужащих. После суда, находясь в тюрьме, Ирощенко заступился за подследственного парнишку, и "поломал" наглых урок, издевавшихся над ним, за одно и двух сотрудников тюрьмы, пытавшихся избить Сергея. За что, и получил новый срок, но за заслуги перед родиной, советский суд режим ему не сменил, и направил в колонию с общим режимом содержания.

Колдун долго отстаивал на сходке блатных бывшего офицера - лейтенанта, ведь по тюремным законам, тот, кто служил родине, не имел право подходить близко к общакам. Но Ирощенко был справедливым, честным и неподкупным человеком, и на роль главного шнифтаря подходил, как никто другой. Колдун оказался прав, Карзубый подтянул к себе слегка странноватого на вид Игоря Семченко, некогда слегка контуженного в армии, и тоже оказавшимся исполнительным и крепким парнем.

Так собралось пять надежных шнифтарей, назначенных охранять зоновский и отрядные общаки.