ПУТЬ БЕЗ УКАЗАТЕЛЕЙ
Шрифт:
– Это ирония? Мне и в самом деле было нелегко, много раз я почти умирал. Не думай, что мне просто и приятно все это вспоминать.
– Не злись, никакой иронии тут нет, только любопытство.
Два дня пронеслись словно одно мгновение и они для взаимной дружбы и близости дали намного больше чем так называемая «совместная» жизнь в течении двадцати лет. Ночью их навестил туман, но ему, как и следовало ожидать, не удалось разорвать крепких веревок, сплетенных из гибких прутьев. На ночь Миша оставил за пределами шалаша небольшой бочонок, тот самый, в котором раньше находился алкоголь. Миша надеялся набрать немного соленой воды для изучения. Но рассмотреть необычную воду при дневном свете так и не удалось. Странность заключалась в том, что с первыми лучами
Небольшой отдых пошел Мише на пользу, он очень быстро стал чувствовать в себе достаточно сил для размеренного неторопливого путешествия. Перед ребятами встал вопрос, в каком направлении двигаться? По сути, было только два логичных варианта. Во-первых, можно было пойти на северо-запад (если определять стороны света по аналогии с земными) - там горы были более пологими, а, следовательно, более легкими для преодоления. Во-вторых, можно было идти прямо на восток, в направлении противоположном тому, куда тащит все живое ночной туман, тем самым, уходя все дальше от источника тумана и соленого дождя. Во втором случае они с каждым шагом уменьшали бы основную опасность этого мира, хотя, по правде говоря, это было всего лишь предположением. Тем более что горы в восточном направлении были слишком крутыми.
Странно, но мнения разделились, видимо проведенные раздельно несколько месяцев сделали их настолько непохожими, что они даже думали теперь по-разному. Миша планировал уйти подальше от соленого дождя, а проблемы перехода через горную гряду решать по мере поступления. К тому же у Миши был еще один аргумент в пользу такого решения. Туман каким-то образом пересекал гряду и совершенно очевидно, что поверх гор это сделать было невозможно. Значит, был какой-то другой путь, и его могли указать только туман и соленый дождь. Правда, придется ночами регулярно попадать под этот дождь, но зато с водой проблем не будет. Туман все время двигался именно в направлении востока. Не напрямую, но все-таки общий вектор был именно восточным. Словно туман время от времени отклонялся от направления, чтобы захватить ту или иную жертву, находящуюся в пределах досягаемости, а потом вновь возвращался на свой путь. Затем он все собранные жертвы гнал обратно на запад…, и чем ближе к неведомому западному источнику находилась жертва, тем меньше шансов у нее было.
Михаил был приверженцем пути наименьшего сопротивления. Так как идти в каком-то определенном направлении особой причины не было, то идти следовало по самому простому пути. Зачем навлекать на себя лишние трудности?
– Миш, ну мало тебе, что ли было проблем и приключений? Уже заскучал? – Михаил явно дразнил брата.
– Скучать нам не придется в любом случае. Честно говоря, мне страшно интересно, за какими жертвами наш дождик ходит в такую даль? Мне любопытна его цель. Все что он собирает здесь по дороге… это только мелочь…, его цель где-то там, на востоке, и я хочу ее увидеть. Кроме того, она явно не слишком далеко, ведь действие дождя с расстоянием ослабевает… и довольно быстро.
– Не смеши меня, может таких источников, которые засылают туман и дождь сотни. Выйдя из зоны действия одного, мы попадем под воздействие другого. Наверное, также и от этого источника дожди расходятся в разных направлениях…
– Нет, не думаю. На лицо явная направленность движения как в одну, так и в другую сторону.
– Давай договоримся так, мы попытаемся добраться до этой цели, про которую ты все время толкуешь, а затем выберем путь полегче, исходя из конкретной ситуации. Если же путь через горы на востоке не обнаружится, мы всегда можем вернуться. Спешить нам пока некуда.
– Это точно. Мы ведь можем никогда и не найти или не понять, что является целью дождя.
– Завтра утром в путь, вещи почти упакованы…, да и ничего у нас
почти что нет.Почему-то ночью плохо спалось, не хотелось уходить от костра. Так за разговорами и шутками наступило утро. Черные в темноте деревья качались гораздо сильнее, чем обычно. Они прощались. Или это только казалось? Таинственные звуки животных, борющихся друг с другом и с хищными растениями, становились то очень громкими, то почти затихали. Здесь ночная жизнь протекала значительно интенсивней, чем дневная. Именно ночью начиналась вся охота.
Утро наступило очень стремительно. Они уже привыкли к таким рассветам и чувствовали скорое приближение утра по особым признакам. Затихала шумная возня, успокаивались колючие и верткие кустарники. Весь лес готовился к мирному перевариванию добытой пищи.
Несмотря на то, что до каменной гряды было не очень далеко, им пришлось провести в пути почти четыре дня. Густая растительность, особенно в подлеске, мешала идти в полную силу. Часто приходилось обходить небольшие, но густо разбросанные болотца и озера. Было жарко. Каждую ночь к ним наведывался соленый дождь, и на ночлег приходилось устраиваться с особой тщательностью. Чем ближе Миша и Михаил подбирались к перевалу, тем чаще на их пути попадались всевозможные пещеры, щели и норы. Это стало отличным подспорьем по ночам.
К концу четвертого дня их нелегкого пути совершенно внезапно лес уступил место высокой скале. Она тянулась от края до края, а в высоту имела несколько десятков метров. Даже при наличии специального оборудования им вряд ли бы удалось преодолеть это препятствие. Но из снаряжения у них были только самодельные веревки, поэтому надежды покорить скалу у ребят не было.
– Ну и кто был прав? Мы потратили впустую почти четыре дня!
– Сколько еще будет таких тупиков у нас на пути? Кроме всего прочего, я настроен не так пессимистически, мы всего лишь дошли до горной гряды. Мы ведь не знаем, в каком месте и как через нее перебираются тучи и туман. Куда-то же дождь ведет свои жертвы!? Не перелетают ведь они, верно?
– И как ты собираешься это выяснить? Проследить мы не сможем, ведь нужно быть привязанными.
– Сегодня уже ничего не сделать. Можем осмотреть ближайшие сотни метров в обоих направлениях вдоль скалы и все. Ночью засечем хотя бы направление.
– В момент, когда дождик начинает лить, я лично ничего не могу засечь, так как нахожусь в неадекватном состоянии…, мне казалось, что ты тоже.
– Знаешь, мы ведь ни разу не пробовали как-то сопротивляться действию дождевых капель. Понятно, когда нас заставало врасплох, то мы отключались раньше, чем могли что-то сделать. Но теперь-то, мы знаем, чего ждать, и можем попытаться…
– Ты серьезно? И как ты предлагаешь защищаться? Накрыться зонтиком? Это не помогает.
– Слушай, неужели и я когда-то был таким жутким скептиком и занудой? Это ужасно. Или ты так изменился, когда пожил в полном одиночестве несколько месяцев?
– Думаю и то, и другое – Михаил похлопал брата по плечу. – Если бы мы были такими тогда на земле, то никогда не оказались бы здесь. А вообще ты прав, надо пробовать все, что только придет в голову. Из методов нам только и остался, что метод проб и ошибок…
– Я вот о чем подумал…, что именно нас заставляет отключаться, что именно выключает сознание и подчиняет рассудок? Особый ритм, частота ударов, их сочетание, тон или особые резонансные сочетания звуков?
– Думаю, все это в той или иной степени имеет место.
– Это не может быть случайным набором звуков. Они подобраны с особой тщательностью и к тому же универсальны, для всего живого подходят. Что будет, если нарушить стройность этой с позволения сказать мелодии?
– Слушай, а в этом что-то есть! Неужели и я такой сообразительный, или ты поумнел после тех приключений, которые тебе достались? – Михаил опять подтрунивал. В нем удивительным образом сочетались веселый легкий юмор и черный скептицизм. Но, тем не менее, он всегда оставался разумным человеком и был готов признать очевидное, даже если оно противоречило его мнению.