Чтение онлайн

На окраине, где проезжает немало караванов, они построили этот скромный двор. Жили хоть и бедно, но по-своему, родились у них дети. Дамежан никому не позволяла наговаривать на себя лишнего. Это было решительным свойством ее натуры, о чем знали все жители слободки, за что любили и уважали ее. Абай по этому разговору понял основную черту Дамежан - она была честолюбива во всем, что касалось ее очага.

Впрочем, замолчав надолго, Абай перешел к иным мыслям... Как поступить ему теперь? Дело, ради которого он так спешил в город, было неотложным и весьма важным. Но Жуман, а за ним и Дамежан предостерегали о заразной болезни.

После чая Абай спросил у хозяйки листок бумаги, быстро написал

– Запрягай сейчас лошадь и отвези это Федору Ивановичу Павлову. Если у него есть время, проси, пусть немедля приедет сюда. Постарайся сам и привезти его!

Абай остался ждать Павлова, а Мака и Жуман, решившие уехать в полдень, отправились по каким-то своим делам на базар.

Дамежан проводила всех троих детей на промысел, которым они занимались каждый день. У старшего Жумаша, того, что ставил самовар ночью, было еще два брата - Салимжан и Алимжан, пятнадцати и двенадцати лет. Жумаш взял их с собой, и все трое ушли. Абай остался наедине с Жабикеном и Дамежан.

Он принялся расспрашивать супругов об их житье-бытье... Дамежан не скрывала истинного положения дел семьи, ведь Абай, по отцовской линии, был ее близким родственником, она даже считала его своим старшим братом. Нечего ей было скрывать.

Немного они с мужем нажили имущества, если не считать одной-единственной коровы, которая приносила крошечный доход: Дамежан продавала молоко соседям. Эту корову надо было чем-то кормить, о чем заботились дети: косили траву на острове, собирая заодно сухие ветви тугая и плавник для топлива на зиму. Все это они делали, когда выдавалось время, свободное от их главного промысла. А промысел у сыновей был такой: в прошлом году заимели небольшую лодчонку и занялись перевозкой через Иртыш и Карасу. По берегам с утра до ночи шатаются всякие пешие люди, они и дают работу сыновьям.

Дамежан и Жабикен считали большим утешением, что их сыновья работали, и даже гордились этим.

– С нынешней весны, - сказал муж, - и младший сынок учится управлять лодкой. Алимжан пошел на реку с братьями, как только ему исполнилось двенадцать лет и он смог крепко держать в руках весла.

Те гроши, что добывали сыновья, были главным, но не единственным достатком семьи: Дамежан и Жабикен также прирабатывали. Дамежан шила тымаки, борики, такия4, а Жабикен продавал их на базаре. Иногда Дамежан удавалось получить заказ на другое шитье: камзолы, бешметы, платья для женщин из зажиточных домов головного жатака. Случалось ей также вышивать узоры и плести позументы для дорогой одежды тех, кто мог себе ее позволить.

Когда сыновья были еще малы, все пятеро домочадцев кормились лишь рукоделием Дамежан. Ее искусство так же ценилось соседями, как и душевные свойства. Говоря об этом, Жа-бикен с теплотой смотрел на жену. Абай был столь же восхищен Дамежан, ее искусством, стойкостью и смелостью, что он считал первыми качествами хорошей матери, сколь и расстроен бедственным положением семьи.

– Мы ведь прямо говорим, не лукавим, - продолжала Дамежан.
– Клюем, как курица по зернышку, но в итоге хватает на жизнь. На еду да на кое-какую одежду. Крутимся с утра до ночи, чтобы не только поддержать эту жизнь, но и как-то поправить свое положение. Слава Аллаху, не приходится обивать пороги чужих людей, стоять с протянутой рукой... Мы все-таки не самые бедные здесь, есть и такие, кто круглый год живет в холоде и голоде. Говорим себе: эти - и то не умирают!

Дамежан замолчала. Ее лицо было задумчивым, глаза застыли неподвижно.

Абай спросил о городских делах, и Дамежан обстоятельно рассказала ему о действительно тяжелом

– Что творится в других местах, не знаем, - сказала она, -но, говорят, на той стороне холера не слишком свирепствует.

– Ходят слухи, - вмешался Жабикен, - что и на той стороне, на окраинах Затона, немало заболевших людей.

Дамежан сердито глянула на мужа:

– Зачем далеко ходить? Скажем только о том, что знаем. В таких делах нет ничего хуже кривотолков!

– Слухам верить, конечно, не стоит!
– согласился Абай.
– Скажите лучше, что происходит вокруг вас. Правда, что в слободе больные умирают?

– Да!
– воскликнула Дамежан.
– И с каждым днем все больше.

– Что за люди умерли?
– нахмурившись, спросил Абай, и муж с женой перечислили несколько знакомых ему имен.

– Керейбай, - назвала Дамежан.
– А первой умерла его старая мать. Затем скончался старик Садык.

– Отца Жылкыбая, жену Жумабека, тещу Семейбая, - сказал Жабикен, - также забрала смерть... И дети тоже мрут! Все трое малышей нашего соседа Жубандыка - умерли за две последние недели.

– Очень много детей умирает!
– с горечью воскликнула Дамежан.
– Во многих семьях погибли их любимые чада: у кого единственное дите, у кого первенец.

Абай задумался, сел, поджав под себя ноги. Выходит, эпидемия была настолько серьезна.

– А взрослые люди, молодые джигиты? Неужто их тоже косит болезнь? По вашим же словам, болеют одни старики да дети.

– Так оно и есть, верно вы подметили!
– подхватил Жаби-кен.

Но Дамежан несогласно покачала головой.

– А Букпа, Сапар, Кайыр, Исабек?
– перечислила она.
– Разве не говорили, что им под силу железо гнуть?

– Е, так-то оно так!
– возразил Жабикен.
– Но эти джигиты работали на разделке шкур, где самая зараза. Да и труд там тяжелый, даже таким богатырям не по плечу.

Дамежан кивала, подтверждая слова мужа. Ее большие черные глаза вдруг сверкнули, словно угли, - скорее, потому, что их переполнили слезы.

– Оно так и есть, Абай-ага, - сказала она.
– Я тоже заметила, что холера прежде всего нападает на заморенные голодом очаги. Молодые мужчины и женщины, которые живут в тяжелом труде, сгорают в болезни быстрее. К тому же, болезнь-то заразная, передается от одного к другому. Слава Богу, соседних домов еще не коснулась эта напасть. Но мы все равно стараемся никуда не ходить, поменьше разговаривать с людьми. Так и сидим дома.

По эту сторону реки, в слободке, жили в основном казахи. Среди них было и немало зажиточных людей - купцов, байбат-ча5. Что-то пока никто не слышал о болезни и смерти таких людей... Эта холера, похоже, косит прежде всего бедняков.

Когда Дамежан и Жабикен заговорили о том, что делается с больными, их лица выразили страдание.

Люди, на кого нападает болезнь, выглядят страшнее, чем трупы. У них глубоко впадают глаза, заостряется подбородок, нос. Вокруг глаз темнеют синие круги, которые прозвали «пятнами смерти».

– Говорят, у больного холодеет даже дыхание!
– воскликнула Дамежан.

– Руки-ноги коченеют!
– добавил Жабикен.

– Голос у них меняется, будто из могилы!

– Мучаются, не в силах встать, мочатся и ходят под себя!

– И жажда их мучит!
– сказала Дамежан, поморщившись от последних слов мужа.
– Только и просят, что пить, пить. Вот, говорил мулла: придет конец света, и покойники, облачившись в саваны, выйдут из могил. Так они, больные люди, и выглядят!

Абай услышал какой-то стук и оглянулся. В дом вошел Бай-магамбет, а с ним - Федор Иванович Павлов.