Путь Абая. Книга III
Шрифт:
Жена Мусабая была взята из рода Иргизбай и приходилась старшей родственницей Абишу, она встретила его тепло. В доме уже закипал самовар. Женге сама взялась прислуживать гостям, разливала чай, потчевала и Магрипу, и Абиша с его друзьями.
За чаем почтенная, обстоятельная байбише начала расспрашивать у Абиша, сколько времени он пробудет в ауле, сколько ему осталось учиться у русских, где он собирается жить после учебы. Умело налаживая непринужденную беседу, ловкая бай-бише сумела преодолеть общую скованность первых минут встречи.
В ее вопросах не было ничего предосудительного, излишнего по отношению к гостю, ибо она приходилась
После чаепития Утегелды и Дармен, заявив, что идут проверить коней, также вышли из юрты.
Оставшись наедине с девушкой, Абиш разволновался еще сильнее, заговорил с дрожью в голосе:
– Магыш, я очень хотел увидеться с вами. Благодарю, что вы не воспротивились этому.
Магрипа на это ничего не ответила. Смущенно улыбнувшись, бросила мимолетный взгляд в его сторону и сразу же опустила ресницы. Молодая, чистая, хорошо воспитанная красавица-ногайка, никогда еще не остававшаяся наедине с молодым джигитом, не столько стеснялась его, сколько была в недоумении от его поведения и речей. Однако, ничего не отвечая ему, она сидела к нему вполоборота и, - по всему виду ее, - вслушивалась не столько в его слова, как прислушивалась к тому, что говорило ее собственное сердце.
– Айналайын, Магыш, я приехал в этот раз, чтобы просить у вас прощения...
– наконец высказался он определенно.
Магрипа продолжала молчать, ощущая в душе сильнейшее недоразумение: «Просить прощения?! За что?» Как бы услышав эти слова, Абиш опустил голову и тихо произнес:
– За то, что заставил слишком долго ждать. Без веревки связал вас.
Магрипа сидела, прикрыв ресницами глаза, и спрашивала себя: «О, Аллах. Да разве я винила его за то, что ждать пришлось?..»
Мгновенно лицо ее вспыхнуло от стыда, покрылось пунцовым румянцем. У джигита, наоборот, оно побледнело, нахмурилось, стало отчаянным, лицо его истинно представляло все, что происходило у него в душе.
– Также заранее прошу прощения за то, что хочу я вам сегодня сказать. признаться. Никогда не поздно, как говорится, сделать благое дело. Я приехал открыть вам тайну, которую не открыл ни отцу с матерью, ни братьям. Вся недобрая правда в том, что я вовсе не собирался сегодня объявить свое окончательное решение для нас двоих.
– Так говорил Абиш, и голос его не раз прерывался.
«Но тогда зачем, зачем он приехал?» - Магрипа на этот раз вся похолодела, и лицо ее сразу стало натянутым, побледнело.
– Магыш, увидев вас в прошлом году, я понял, что встретил на этом свете самого дорогого для меня человека. Это так, Магыш... Но есть одна тайная причина, которая не дает мне возможности поклясться в верности вам и просить своих родителей: «сватайтесь!» И я никак не решаюсь теперь приоткрыть перед вами завесу тайны...
Бесконечная печаль пала на сердце Магыш. Она сразу подумала, что это за тайна может быть у такого чистого душою, открытого для всех джигита. Эта тайна, наверное, - данное уже кому-то слово, которое он не может нарушить. Есть у него другая возлюбленная. Что тут удивительного? Разве только я одна могу изводиться из-за такого джигита? У него обещание, которое он дал той возлюбленной, - вот и вся «страшная
тайна». А иначе - что может быть?И снова, услышав ее невысказанный вопрос, Абиш тихо ответил:
– Это болезнь, Магыш. Я имею в виду мою болезнь.
– Какая болезнь?
– невольно вскрикнула Магрипа, впервые за все время встречи подав свой голос.
И вновь ее лицо запылало, разрумянилось. Сумасшедшая радость охватила ее: значит, не соперница? Ну а болезнь. Что за болезнь? О, разве болезнь может иметь какое-то значение! Ведь Абиш для нее - все, и вместе со своей болезнью.
– Еще с прошлого года врачи в Петербурге нашли у меня больные легкие. Ничего не буду скрывать, Магыш. Очень хороший доктор сказал мне, вполне откровенно: я не должен обзаводиться семьей. Девушке за меня нельзя выходить, потому что, если болезнь пойдет дальше, она может передаться жене. Как видишь, моя радость, я очень болен, в этом и вся моя тайна. Вот я и приехал, чтобы открыть тебе, душа моя, всю горькую, недобрую правду.
– Абиш, и это все?
Короткий этот ответ мгновенно открыл Абишу многое. Ее серые большие глаза, блестя набежавшими слезами, неподвижно смотрели на него. В этих глазах он читал ее, Магрипы, сокровенную тайну. Она была в том, что ногайская красавица всем сердцем своим любит его, верит ему, что уже давно все свои помыслы о беззаветном супружестве и привязанности на всю жизнь связала с ним. И если была бы другая, более спокойная и соответствующая обстановка для признания, то девушке было бы труднее выразить все это. Пораженному джигиту показалось, что она даже благодарна ему за его откровенное признание.
– Оу, но я же сказал, что болезнь передается... Неужели вы не поняли, что это не дает мне никакой надежды. Видно, не судьба быть вместе. Она оказалась жестокой к нам.
Удивительно повела себя дальше ногайская красавица. То, что она с таким спокойствием восприняла известие о страшной болезни Абиша, вначале насторожило его: не легкомыслие ли девичье проявилось при этом? Но в следующую минуту, услышав ее ответные слова, высказанные со всей искренностью и страстью любящего сердца, джигит снова был потрясен ее словами:
– Абиш, мне тяжело слышать, что вы больны. Но если вы думаете, что любая болезнь, пусть самая страшная, станет преградой между нами, то я скажу вам, что это не так. Для меня ясно давно, что я с вами готова разделить все радости и все горести, Абиш. Искренне любящие друг друга люди должны ведь так и поступать. У меня нет другого желания, кроме того, чтобы связать свою судьбу с вашей и вместе пройти через все испытания жизни.
– Магыштай, жаным, неужели вы так сильно любите меня? Могу ли я поверить?
– О, я ничего не боюсь! Что бы ни стало на моем пути к вам.
– Магыш, айналайын, до конца ли вы понимаете, что говорите? Если болезнь усилится, можете заболеть и вы. Ведь между нами стоит смерть! Смерть, моя любимая! Вы понимаете?
– Всего лишь смерть?
– Да, смерть! Я уйду и тебя заберу с собой... Зачем нам это?
– Ты умрешь, - но день вечной разлуки с тобой для меня станет последним днем моей жизни, родной мой!
Магыш заплакала, крупные слезы переполнили глаза, хлынули по ее лицу. Не помня себя, джигит обнял плачущую девушку и стал покрывать поцелуями это прекрасное лицо, эти плачущие глаза. Не противясь ему, Магрипа отдалась поцелуям, сомкнув свои длинные нежные руки на его шее.