Пушкинский Лицей
Шрифт:
но эксцентричный, но самый благородный и добрый малый. Начал и продолжал службу в гвардейском Финляндском полку и, дослужившись до капитана, вышел в отставку полковником еще в 1825 г. Он переселился в деревню в Харьковскую губернию, где был два трехлетия уездным предводителем дворяне гва, женился на дочери старика Пущина и теперь постоянно живет в деревне". (Р. Старина, 1904, июнь 550). Помещаемое здесь письмо И. В. к Комовскому, напечатанное не совсем полно в книге Я. К. Грота (стр. 285-7), печатается здесь в точности по подлиннику и без пропусков. Оно было вызвано следующим случаем: в 1872 г. на лицейском обеде (19 окт.) заговорили о нумерах
1 господин (нем.)
2 маленьким (нем.)
3 Срв. ниже, в главе о "национальных песнях". А". Г.
4 Без сомнения Комовский, по поводу смерти Матюшкина, сообщил Малиновскому о намерении Я. К. Грота писать о покойном. А", Г.
121
Комовский - к своим товарищам (собственно Корфу)'
Получив от зятя нашего Пушкина прилагаемые при сем вопросы, я написал в ответ некоторые воспоминания мои о времени пребывания его в Лицее, не для того однако ж, чтоб можно было их напечатать в этом виде, но чтоб несколько облегчить труд того, кто пишет полную его биографию при новом издании всех его творений.
Не очень полагаясь на мою память, а еще менее на мое перо, передаю то и другое на суд товарищей, лучше меня знающих это дело.
Весь твой С. Комовский.
23нояб. 1851.
Сверху письма рукою Корфа карандашом приписано: "Кажется совершенно так и я позволил себе только одно маленькое замечание".
Вопросы П. В. Анненкова2
1) В каком предмете наиболее успевал Пушкин во время пребывания своего в Лицее и вообще что составляло предпочтительно его занятие?
2) Как судили товарищи об его характере?
3) Какие были анекдоты и происшествия в его лицейской жизни, которые могли бы дать некоторое понятие о характере его?
4) Кто из начальников или учителей его особенно благоприятствовал ему и как он отзывался о них и вообще о Лицее?
1 При этом письмеце Комовский препроводил к бар. М. А. Корфу и к другим товарищам (Яковлеву и Корнилову) свою записку "Воспоминания о детстве А. С. Пушкина", написанную по случаю обращения к нему зятя Пушкина, Н. И. Павлищева с рядом вопросов, сообщенных последнему П. В. Анненковым, собиравшим тогда материалы для биографии Пушкина. Записка эта, с замечаниями на полях М. А. Корфа и М.Л.Яковлева, была напечатана целиком моим отцом в его книжке (стр. 218-221). Не знаем, была ли эта записка в руках у Анненкова, но он, сколько мы знаем, нигде (даже в 1873 г., в ст. "А. С. Пушкин в Александровскую эпоху, по новым документам", напр., стр. 32-33) на нее не ссылается. Вероятно Н. И. Павлищев воспользовался ею сам.
2 Собственноручно написаны на одной странице большого почтового листа (на другой половине которого написано вышеприведенное письмецо Комовского).
122
5) С кем он был в связях вне Лицея, из гусаров, посторонних лиц, семейств, особенно женщин? Можно полагать по некоторым стихотворениям 1816 года, что он был влюблен еще в Лицее, - драгоценно всякое известие о начале, роде и продолжении этой первой страсти.
6) По выходе из Лицея в каком обществе любил он преимущественно находиться, с кем имел особенные связи, за кем волочился?
7) Какой был его образ жизни вообще и
8)
Нет ли происшествий, анекдотов, слов и заметок его, которые бы выражали тогдашнее его направление и вообще его самого? Особенно были бы любопытны его мнения о людях.А А. Корнилов - Комовскому1
Посылаю к тебе твою тетрадку - до сих пор она была у Яковлева, который, как ты увидишь, сделал некоторые ремарки.
– С моей стороны я не сделал никаких замечаний: написанное тобою я нахожу верным.
Преданный тебе А. Корнилов.
Комовский - Ф. П. Корнилову2
Мая 1880г.
Милостивый Государь Федор Петрович, При неоднократном посещении, которым удостоили меня Ваше Высокопревосходительство, Вы имели случай удостоверить
1 При этой записочке, написанной карандашом, А. А. Корнилов вернул Комовскому его записку о Пушкине. Об Ал. Алексеев. Корнилове Корф в своих воспоминаниях (Дневнике) отзывается так: "светлая голова и хорошие дарования. В Лицее он ленился и притом вышел чрезвычайно молод; но после сам окончил свое образование и сделался человеком нужным и полезным". См. там же биограф, о нем сведения; ум. 5 авг. 1856г.
2 Настоящее письмо, обращенное к члену комитета по сооружению памятника Пушкину, статс-секретарю и члену Госуд. Сов. Ф. П. Корнилову (воспитаннику Лицейск. Благородн. Пансиона последнего выпуска 1829 г., ум. 1895 г.), печатается по подлиннику - целиком. В сборник отца моего из него приведена только выдержка (см. стр. 221).
123
ся лично, как в совершенной невозможности, при настоящем состоянии моего здоровья, воспользоваться столь лестным предложением Вашего Комитета присутствовать в Москве при открытии памятника незабвенному нашему поэту, так и в искренно-сердечном моем сожалении - не быть 26-го мая при этом народном торжестве.
Впрочем и старческое мое ныне там присутствие ни к чему полезному не могло бы послужить, а только наделало бы еще кое-какие лишние хлопоты, и здоровье мое более бы потрясло.
Другое дело, если бы еще, при помощи волшебной музы Пушкина, я мог (хотя на один день) из 81-летнего старика преобразиться в 18-тил-го юношу (как в 1818г., когда я был в Москве личным свидетелем и участником истинно-пасхальных восторгов всего народа при радостной вести о рождении возлюбленного нашего Монарха - Освободителя), - о! тогда я поспешил бы под живыми впечатлениями рассказать всю лицейскую жизнь нашего друга:
Как Пушкин привезя с собою из Москвы огромный запас любимой им тогда французской литературы, начал - ребяческую охоту свою - писать одни французские стихи - переводить мало-помалу на чисто-русскую, очищенную им самим почву. Затем, едва познакомившись с юною своею музою, как сам поощрял и других товарищей своих писать: русские басни (Яковлева), русские эпиграммы (Илличевского), терпеливо выслушивал тяжеловесные стихи гекзаметрами (б. Дельвига), и снисходительно улыбался Клоп-штокским (!) стихам неуклюжего нашего Кюхельбекера и т. п.
Сам же поэт наш, удаляясь нередко в уединенные залы Лицея или в тенистые аллеи сада, грозно насупя брови и губы, с искусанным от досады пером во рту, как бы усиленно (!) боролся иногда с прихотливою кокеткою-музою, а между тем, мы все видели и слышали потом, как всегда легкий стих его вылетал подобно "пуху из уст Эола"1
Вообще, несмотря на пылкую, африканскую природу, Пушкин сумел приобрести всеобщую любовь своих товарищей и уважение наставников, исключая - быть может - математика и немца, у коих он не очень охотно учился.