Пушистый талисман
Шрифт:
Нотариус устала перечислять все, чем теперь владела Любка, включая квартиру в городе, загородный коттедж, два автомобиля, представительский офис в городе Новосибирске… Виктор Слуцкий почему-то решил, что никто другой не годится на пост генерального директора созданной им компании, кроме неизвестной художницы, которая не может продать даже собственные картины.
— Любовь Андреевна… Любовь Андреевна… Вы меня слышите? — обратился к ней Поляков. — У вас будут какие-нибудь вопросы?
От услышанного Любка была близка к обмороку, поэтому ей трудно было определиться,
На крыльце, под козырьком из сайдинга, Любка остановилась, озираясь, словно пыталась понять, где находится. Следом за ней выбежала Ольга, неся в руках ту самую коротенькую шубку, которую одалживала Любке сходить на день рождения. Она накинула ее на плечи подруге, и Л юбка, почувствовав заботу близкого человека, зарыдала Княгине в плечо.
— Олечка… Что происходит? Что это такое? — бормотала она, шмыгая носом.
— Я и сама ничего толком не пойму, — призналась Княгиня. — Но, по-моему, ты круто разбогатела, Вандербильдиха моя…
— Это просто кошмар какой-то… Я боюсь… Мне ничего этого не нужно…
— Ничего, привыкнешь… Хоть заживешь теперь, как человек…
— Ты с ума сошла?! Что я буду делать со всем этим?!
— Жизнью будешь наслаждаться, кретинка! Картины будешь писать, этюды на своем загородном участке… Для души, а не для денег, понимаешь? Пусть другие на тебя работают…
— Любовь Андреевна, с вами все в порядке? — участливо поинтересовался Поляков, выйдя на крыльцо.
Любка достала из сумки чистый носовой платок и вытерла им глаза.
— Все нормально, — ответила она. — Я сейчас приду.
Когда все закончилось, Поляков пригласил Любку пообедать. Ей самой хотелось о многом поговорить с ним. Как никак, рассудила она, Игорь Васильевич является одним из руководителей компании, душеприказчиком и просто человеком, хорошо осведомленным о последних годах жизни Виктора Слуцкого. Ольга оставила их наедине: у нее были свои дела. Любка пообещала, что непременно пригласит ее на днях за город — в свой особняк. На новоселье.
Сказав о новоселье, она нервно рассмеялась — настолько дико это звучало. Теперь у нее есть свой собственный загородный дом, собственная квартира, два автомобиля, магазины и еще чего только нет. Бред, просто бред…
Красавец-юрист Игорь Поляков остановил свой «Лексус» возле крыльца какого-то ресторана в центре города, с достоинством индейского вождя обошел автомобиль и, распахнув дверь, галантно помог Любке выбраться из салона. Затем все так же, с достоинством и галантностью, отворил перед ней дверь ресторана, проводил внутрь, легонько поддерживая под локоть, и помог снять шубку в гардеробе.
— Почему он умер? — спросила она за чашкой кофе.
— Виктор Евгеньевич был неизлечимо болен.
— Понятно.
Любка не стала углубляться в подробности диагноза.
— Вы покажете мне, где его могила?
— Да, конечно.
— Как же вы меня нашли? Ведь я уже
больше пяти лет не живу дома. В смысле, по месту старой прописки.— Я сначала обратился по адресу, который оставил шеф. Мне там ваши родственники крайне нелюбезно растолковали, где вас искать. Вот я и позвонил. А вы, Любовь Андреевна, кажется, увлекаетесь живописью?
— Да, пытаюсь, — смущенно улыбнулась Любка.
— Вы покажете мне свои картины?
— А вы в этом разбираетесь? — в ее интонации появилась легкая примесь кокетства.
— Скорее всего, нет. Но очень интересно… Хотите взглянуть на свое имущество?
— Если можно, то лучше завтра, Игорь Васильевич. На сегодня с меня достаточно впечатлений.
— Хотите, я отвезу вас домой?
— Благодарю вас, не нужно. Я хочу пройтись.
Она допила кофе и ушла. Игорь Поляков проводил ее заинтересованным, изучающим взглядом. Ничего особенного, беднота, серость безлошадная. Одним словом — то, что надо. С ней не будет много хлопот.
Расставшись с Поляковым, Любка долго бродила по центральным улицам Новосибирска, проходя через уютные дворики между сталинками и хрущевками, мимо современных высотных зданий, возникших вовсе не случайно, а благодаря точечной застройке, среди полувековых строений. Наконец, когда стало совсем холодно без шапки, Любка вышла к остановке и поймала такси.
Вечером она сидела на кухне и задумчиво смотрела в окно, поглаживая Степаниду, забравшуюся на подоконник. Тишину нарушил телефонный звонок — позвонила Княгиня.
— Ты как? — поинтересовалась Ольга.
— Нормально.
— А я до сих пор в себя прийти не могу, — призналась она. — Надо же… Я думала такое только в сказках бывает.
— Не знаю… наверное…
— И знаешь, что я думаю… Это все от того, что у тебя появилась твоя Степанида.
— При чем тут Степанида?
— Ну как при чем? Она стала для тебя чем-то вроде талисмана, понимаешь?
— Не очень.
— Господи… Сказку про Кота в сапогах помнишь?
— Оль, что ты несешь?
— Ничего я не несу. Найденыш — это всегда к удаче.
Любка вздохнула, не зная, что на это ответить. Как ни странно, Ольга, с ее животным прагматизмом, почему-то была крайне суеверна. Она верила в приметы, гороскоп и фэн-шуй, но вера в сказочных персонажей — даже для нее это слишком.
— Ты вспомни, — не унималась Ольга, — и сопоставь факты. Сначала ты находишь котенка, потом тебе ни с того, ни с сего переплачивают за картину и приглашают на день рождения, где знакомят с обалденным мужиком!
При воспоминании о Матвее Любку почему-то бросило в жар.
— С чего ты взяла, что он — обалденный? Ты его даже не видела.
— Он — обалденный, и я это чувствую… А это наследство, — как снег на голову. Нет, Любка! Чудеса существуют…
После разговора с подругой Любка почувствовала небывалый прилив бодрости. Она рассмеялась и, подхватив Степаниду, закружилась с ней по комнате, а потом с размаху упала на диван, подняв котенка над собой на вытянутых руках.
— Так вот ты какой, Кот в сапогах! — воскликнула она, смеясь.