Птенец и зверюга
Шрифт:
Его терпение подходило к концу.
– А можно я оставлю камеру снимать и все остальное.
– Что снимать?
– Ну, как мы этим занимаемся.
– Дурак! Ты с ума сошел! Не смей! Сейчас же выключи!
Он сделал вид, что выключил камеру, затем положил ее на стол, как раз напротив огромной кровати, и подошел к той, которую безумно любил: Сценарий порнографического фильма:
"Зверюга начал с шеи и ямочки между ключицами. Какой восхитительный вкус был у ее нежной кожи. Удивительно, но он абсолютно не изменился и три года спустя. Ее голова с закрытыми глазами откинулась, как сломленное молодое деревце. Ее ноздри начали дрожать, прерывисто
Его губы нащупали два бесстыдно выставившихся соска. На одном, как он помнил, было три волоска, а на другом два. В этом месте она обычно испускала первые стоны страсти и беспамятства. Нежные волосики под мышкой были совершенно безцветны. Чуть-чуть хулиганства: он прикусил их зубами и слегка дернул. Нет такие телодвижения немыслимы - привязывать ее, что ли? Его рот продолжал путешествие вниз, оставляя влажный след и изнемогающую дрожащую под смуглой кожей плоть. Об одном он жалел: язык так мал, что не способен лизать все тело сразу.
Его язык, извиваясь змеей, проник в ямку пупка, открывая накопленный молодым телом букет горьковатых привкусов. Кричи, кричи громче, тебе уже ничто не поможет! Он впился поцелуем вурдалака в ямочки над бедрами. С еще большим наслаждением он бы впился зубами в нежное мясо ее живота, как вгрызается лев в беззащитное тело обхваченной им сзади лани.
Его язык и губы, замирая и вновь оживая, медленно опускались все ниже и ниже. И вот уже его щека начала ласкается о кудрявый пушок женского треугольника, а руки пытаются разнять в судороге сведенные колени. Она, преодолевая в который раз подсознательный стыд и девичью невинность, потихоньку начинала уступать ласковой силе, пока, наконец, не раскрыла ноги, как благоухающий бутон. Как человек, понимающий толк в истязаниях, здесь он пока трогать ничего не будет. К вершинам наслаждения надо восходить, а не опускаться. Он сделал переход к ее ногам и начал целовать ступни и облизывать каждый ноготок в отдельности. А когда он углубился языком меж пальчиков ног, ее стон перешел в крик. Это очень благородно, целовать у женщины ноги.
Дальше он начал подъем по внутренней стороне ноги. Он обожал, когда у женщины были длинные ноги: их целуешь, целуешь, а они все не кончаются, не кончаются... Изгиб под коленом - это еще одно углубление, которое нельзя пропускать. Слизав солоноватую росу, он вступил на последний отрезок пути к вершине.
Она уже сама обхватила его голову руками и, лаская волосы, стала слегка подтягивать ее к раскрытым объятиям ног. Но он знал, что здесь торопиться не следует. Он обнял ее тело специально придуманным захватом. Теперь она может биться и извиваться сколько заблагорассудится, ему это не помешает насладиться ею до конца.
Почему лучшее, что создала природа, люди так тщательно скрывают? Наконец-то он добрался до этого места, до своего пристанища на этой планете. Господи, какая же планета большая, и как мало надо человеку от нее! Всего лишь оказаться здесь, припасть к этому источнику жизни. Он шел к нему через множество стран, через океан и целые материки. И вот наконец он у цели своего путешествия.
Внезапно он вспомнил их давнишний диалог:
– ...Ты можешь поцеловать меня везде, везде.- спросила она.
– Везде, везде.- ответил он
– Это правда? - Да.
– И даже там, где попа.
– И даже там...
Кончик его языка вступил на небольшой влажный перешеек, ведущий вниз...
...
Как странное уродливое чудовище, он стоял в полный рост на кровати, держа ее плавно качающиеся ноги на своих бедрах. Подняв голову кверху, она стонала и извивалась в диком неистовстве, обхватив своими тонкими руками его за шею. Когда их крик слился в предчувствии удара первой судороги, он оттолкнулся ногами, и зависнув на миг в воздухе, устремился вперед на нее в мягкое чрево огромной двуспальной кровати, соединив миг падения с высшей точкой наслаждения......Все было кончено. Скрещенные на спине Зверюги ноги разжались и бессильно распластались по кровати. Едва шевелясь, он откинулся с нее на спину и почти тут же провалился в полупризрачное забытье человека, изведавшего только что счастье, выше которого в этой жизни уже ничего не будет."
Спустя четверть часа, он подошел к камере и выключил ее. Затем он вернулся к кровати и произнес:
– Проклятие!
– Что случилось?- еще из полусна спросила она.
– Опять трусы куда-то запропастились. Вечно они куда-то деваются. А! Вот они. Нет, это твои. Как вкусно они пахнут. Слушай, тебе все равно, а мне необходимо, можно я твои одену.
– Еще чего? Да ты в них и не влезешь.
– Все равно, подари мне их на память. Когда мне будет грустно, я достану их из портмоне и буду смотреть на них. Это поможет мне лучше представить светлый образ твоих прелестей.
– Зачем?
– А ты не понимаешь? Чтобы делать то, что облегчит мне совершение подвига никогда не изменять тебе.
– Ты будешь с ними заниматься онанизмом!
– Да.
– Ой, а я никогда не занималась онанизмом, научи меня как это делается.
– Хм. Почему бы и нет.
– А это не вредно?
– Наоборот, развивает чувственность и помогает снять напряжение и нервозность.
Вот это новость, подумал Зверюга, мужчина учит женщину, как заниматься онанизмом. Он вспомнил, как с одной знакомой они однажды обменялись этим знанием.
– Делаешь так...
– Но я касалась себя так, и ничего. Меня почему-то возбуждает только твоя рука.
– Ну хорошо, тогда без меня руками вообще ничего не трогай.
– Я так не могу.
– Ну ладно, под душем иногда можно.
Ему вдруг в голову пришла поразившая его мысль. Она же еще сущая девчонка. Такое впечатление, что как три года назад он оставил ее в изумлении, что женщина от секса может получать вместо нескольких неприятных мгновений безумное счастье и удовлетворение, так она с тех пор ничему и не научилась.
Внезапно она разревелась:
– Я уже целый год не занималась настоящим сексом. А мне хочется всегда иметь рядом именно такие сильные руки, именно такое пушистое тело, именно такие щеки, за которые можно подержаться и помотать тебя из стороны в сторону. - Прошу, Птенец, не превращай меня в подушку для слез. Я и так в прошлую нашу встречу ходил мокрый с ног до головы.
– Знаешь, чего я хочу сейчас больше всего на свете.- вдруг спросила она.
– Чего?
– Я хочу тебя убить, чтобы ты больше никому не достался.
– Зачем же меня убивать? Убить меня - это удовольствие на один раз, а меня еще много-много раз использовать можно. Одно мне непонятно. Что ты во мне нашла такого? Ты только посмотри на эту рожу.
– Моя Хрюня. Разве же это в тебе главное.
Внезапно она о чем-то вспомнила и заторопилась:
– Иди в ванную, а потом я,- попросила она.- Мне еще надо успеть купить сегодня на вечер еды и приехать не позднее семи часов.