Чтение онлайн

Вторая трактовка — это не просто расширение, а критический пересмотр традиционных для психологии способов рассуждения. Как было отмечено, Полкингхорн (Polkinghorne, 1988) сильно усомнился в пригодности концептуализации личности как совокупности переменных, которые можно измерить и выявить с помощью процедур, заимствованных у физики. Герген (Gergen, 1993) уже давно высказывает в адрес психологии аналогичные критические замечания. Брунер (Bruner, 1990) ратует за социокультурную психологию, в которой значительно больше внимания, чем в традиционной теории переработки информации, уделяется контекстуализи-рованным процессам осмысления. Эти авторы обвиняют психологию в излишнем эссенциализме. Они критикуют тенденцию логически выводить, а затем пытаться измерить статические элементы личности, ответственные за определенный паттерн поведения. При таком подходе, утверждают они, игнорируются динамические, кон-текстуализированные процессы психической жизни. Харре (Harre, 1998) весьма убедительно выражает эту позицию: «Попытка объяснить ощущение Я путем заимствования гипотетико-дедуктивных методов

у физических наук и постулирование ненаблюдаемых сущностей, будь то эго или черты, приводит к появлению в психологии обилия мифических существ» (р. 178). Он иллюстрирует свой довод, рассматривая понятие самоуважения. Обычно, чтобы оценить самоуважение, исследователи просят людей ответить на ряд вопросов, призванных выявить степень самоуважения. То есть самоуважение — это сущность, выводимая логическим путем и объясняющая тенденцию отвечать на вопросы в положительном или отрицательном направлении. Харре (Harre, 1998) предлагает альтернативную интерпретацию этого процесса, при котором конструкт самоуважения не выводится логическим путем. При предъявлении вопросов о самоуважении люди создают нарратив о своих тенденциях и атрибутах. Этот нарратив соответствует разнообразным социальным условностям в отношении демонстрирования различных аспектов личности. Поскольку хороший нарратив внутренне согласован, ответы на вопросы о самоуважении с психометрической точки зрения внутренне надежны. Поэтому оценивание проходит успешно. Однако при нарративном подходе встает вопрос: «Откуда мы знаем, что данное свойство [самоуважение] существует независимо от "разговорной ситуации", сложившейся в "эксперименте"?» (Harre, 1998, р. 131).

Этот вопрос не остается без ответа. В идеальном случае Персонолог не делает выводов о каком-либо психическом атрибуте, основываясь исключительно на результатах использования опросников. Исследуются также действия, переживания и физиологические реакции, которые теоретически должны быть связаны с соответствующим конструктом. Мы более оптимистичны в отношении использования опросников, чем такие критики, как Харре. Мы также более оптимистичны в отношении способности когнитивных теорий предоставить каузальное объяснение роли устойчивых личностных качеств, в том числе «сильных и слабых сторон, навыков и способностей» (Harre, 1998, р. 54) в формировании устойчивых психических диспозиций. Вместе с тем нельзя не учитывать те недостатки, которые теория нарратива выявила в стандартных психологических процедурах. Она напоминает нам о концептуальных проблемах, связанных с объективизацией абстрактных психологических показателей в гипотетически конкретных психических сущностях. Изучение личных нарративов с любой точки зрения убедительно свидетельствует о невозможности объяснения согласованности личного опыта через рассмотрение личности как совокупности статичных сущностных качеств.

Философы и социологи уже давно признали ядром человеческой индивидуальности процессы формирования значений. Как мы выяснили в этой главе, в современной психологии достаточно подробно рассматриваются процессы, посредством которых человек приписывает значение событиям, а также индивидуальные различия в социальных знаниях и знаниях о собственном Я, которые лежат в основе различного переживания объективно сходных ситуаций. В психологии личности анализируются взаимосвязанные системы знаний о собственном Я, отличающие людей друг от друга. Кроме того, уделяется внимание процессам составления автобиографических историй, обеспечивающих согласованное ощущение идентичности.

Работы, представленные в этой главе, — необходимое, но, безусловно, недостаточное условие для целостного понимания личностного функционирования. Мы должны выяснить не только то, как люди приписывают значение событиям, но и то, какие функции выполняют эти когнитивные процессы. Устойчивые когнитивные структуры лежат в основе стабильных эмоциональных переживаний, мотивационных состояний и ощущения Я. Четкие знания формируют сознательный опыт, однако влияют также на личностные процессы, протекающие за пределами сознания. Социальные знания и знания о собственном Я позволяют планировать свои действия и управлять своим поведением. Поскольку мы анализируем эти феномены в дальнейшем, то часто будем исходить из принципов, обсуждавшихся в этой главе.

Чтобы понять человека, мы должны иметь представление не только о его мыслях и поступках, но и о чувствах. Только имея представление об эмоциональном опыте человека, мы можем с определенной долей уверенности говорить о том, что мы знаем, каков он (Andersen & Ross, 1984). В эмоциональных реакциях проявляются ценности и цели человека. Они отражают базовые биологические тенденции, а также социально приобретенные представления о мире и о себе. Они раскрывают те аспекты личности, которые человек, возможно, хотел бы скрыть от других. Понимание эмоций — ключ к пониманию личности.

Изучение эмоционального опыта представляет для Персонолога особые трудности. Эмоции — это многоплановый феномен, требующий многоуровнего анализа (например, Gross, 1999; Rosenberg & Fredrickson, 1998). Сформировавшиеся в ходей эволюции биологические механизмы обеспечивают универсальные тенденции в эмоциональном реагировании (Ekman & Oster, 1979; Izard, 1977; Plutchik, 1984; Tooby & Cosmides, 1990a). Врожденные качества обусловливают различия в аффективном опыте (Kagan, 1998a; Rothbart & Bates, 1998; см. гл. 5). Различные

аспекты эмоционального опыта опосредуются специфическими системами мозга (Cacioppo, Bernston, & Crites, 1996; Davidson, 1992; Gray, 1991; LeDoux, 1996) и биохимическими механизмами (Zillman & Zillman, 1996; Zuckerman, 1995). Наши эмоциональные реакции зависят от личных целей, стандартов, представлений об окружающем мире и о себе (Bandura, 1997; Epstein, 1998; Higgins, 1987; Lazarus, 1991; Scherer, 1984). Социокультурные системы учат людей, как интерпретировать свои чувства и определять тип эмоциональной реакции, вызванной некими объектами или событиями (Kitayama & Markus, 1994; Mesquita & Frijda, 1992; Scherer, 1997; Shweder, 1993). Чтобы получить целостное представление о личностных различиях, а также о внутрииндивидуальных вариациях и согласованности аффективного опыта, Персонолог должен рассматривать каждый из этих уровней анализа.

Исследование эмоционального опыта в психологии личности необходимо, каким бы оно ни было трудным. Контроль и регулирование эмоциональных реакций — одна из основных задач личностного развития (Freud, 1923; Metcalfe & Mischel, 1999); в действительности социальные и межличностные навыки человека наиболее четко проявляются при попытке управления своим поведением в ситуации стресса или угрозы (Wright & Mischel, 1987). Вариации в эмоциональных системах рассматриваются как ключевые элементы индивидуальных различий в экстраверсии и нейротизме (Ahadi & Rothbart, 1994; Watson, 2000). Изучение эмоций помогает понять внутриличностную согласованность в личностном функционировании, поскольку переработка эмоционально значимой информации — это наглядный пример того, как физиологические и когнитивные механизмы взаимодействуют друг с другом и таким образом начинают функционировать как согласованные, интегрированные личностные системы (Izard, 1994; Lewis, 1996). Наконец, исследования эмоций позволяют получить информацию не только о нормальном личностном функционировании, но и о психических расстройствах (Greenberg & Safran, 1989; Scott & Ingram, 1998). Некоторые специалисты считают эмоциональные системы настолько важными для взаимодействия между личностью и средой, что развитие этих систем рассматривают как «краеугольный камень в личностном развитии» (Izard, 1994, р. 356).

Изучение литературы, посвященной эмоциям, важно для Персонолога и еще по одной причине. Исследователи личности и эмоций сталкиваются с некоторыми общими концептуальными проблемами (см., например, Smith & Pope, 1992). В обеих сферах существуют две центральные проблемы. Выделением оптимальных единиц анализа для концептуализации ключевых феноменов. В работах, посвященных эмоциям, некоторые исследователи выделяют базовые эмоции. Конкретные категории эмоционального реагирования рассматриваются как универсальные, сущностные. Обычно считается, что каждая базовая эмоция — продукт действия соответствующей биологической системы, которая сама по себе продукт эволюционной истории человека (Izard, 1977; Plutchik, 1980). Таким образом, исследовательская задача — выявить базовые эмоции; как мы увидим, исследователи расходятся во мнении относительно того, какие именно эмоции можно назвать базовыми. Вопрос о единицах анализа обусловлен тем, что многие исследователи, не пытаясь выяснить, какие эмоции базовые, сомневаются в самой возможности рассмотрения базовых эмоций как адекватного фундамента теории эмоций (Ortony & Turner, 1990). Эмоциональный опыт следует рассматривать с точки зрения совокупности психических или когнитивных систем, порождающих постоянно изменяющиеся эмоциональные реакции. В литературе, посвященной эмоциям, ведется дискуссия по поводу критериев установления элементарных единиц анализа (Averill, 1997; Ekman, 1992b; Izard, 1992; Ortony & Turner, 1990; Panksepp, 1992).

Второй общий вопрос, кратко рассмотренный выше, — это изучение согласованности отдельных психических механизмов. Персонолог стремится не только вычленить определенные личностные структуры и процессы, но и понять, как эти механизмы превращаются в интегрированные личностные системы (Caprara, 1996a, 1999). Аналогично исследователи эмоций не только должны охарактеризовать отдельные физиологические, экспрессивные, поведенческие и субъективные аспекты эмоций, но и объяснить, каким образом эти отдельные процессы функционируют совместно как согласованные системы реагирования. Таким образом, теоретические и методологические новшества в изучении согласованности эмоциональных систем (Rosenberg & Ekman, 1994) имеют самое непосредственное отношение к психологии личности.

После краткого исторического обзора в этой главе анализируются современные представления о структуре и функции аффективного опыта. Мы рассмотрим каждый из компонентов эмоциональной реакции. Мы отметим, что индивидуальные различия могут обнаруживаться в каждом компоненте эмоций. Затем мы проанализируем, как различные физиологические и психические механизмы, участвующие в эмоциональном реагировании, функционируют совместно в качестве согласованных интегрированных систем.

Уже многие века ученые признают центральное место эмоций в человеческой психике. Платон рассматривал их как один из трех существенных элементов человеческой души наряду с разумом и телесными влечениями. Аристотель рассуждал о базовых биологических тенденциях в эмоциональном опыте (Averill & More, 1993) и, анализируя отношения между представлениями и эмоциями, предвосхитил современные идеи (Lazarus, 1999). Эмоциональный опыт и аффективные состояния интересовали не только древних философов, они вызывают интерес и у современных ученых (Rorty, 1980).