Прыжок через терминатор
Шрифт:
– Медитации? Зачем вам медитации? Это сейчас модно? Или вы буддисты какие-нибудь?
Профессор повернулся к статуи посмотрел некоторое время и сказал:
– Ну, как Вам сказать… Признавать себя религиозным человеком можно только будучи совершеннолетним. Я, например, так и не могу поверить в реинкарнацию. Даже сейчас нет документально подтвержденных случаев и мы до сих пор не можем определить, что же такое сознание и как формируется наше "Я". Так что основа научного подхода – измеримость и повторяемость результатов эксперимента здесь пока не соблюдается. Поэтому мне проще заниматься медитацией и использовать "освобождающие действия" как эффективные инструменты повседневной жизни, которые мне вручили, когда я был ребенком. Такой подход, лично
– Это чему же он такому ценному учил?
– Ну, например, о пользе медитации. И о неотделимости всех процессов и явлений. Это вылилось в сознательное участие в политической жизни практически каждым человеком в наше время. Быть диалектиком не очень просто, но, порой, возможно. О-о-о-о… Индивидуальный суточный рацион, – профессор опустошал рюкзак, – Вы голодны, Джошуа?
Джошуа прислушался к своим ощущениям и отрицательно помотал головой.
– Что же Вы все стоите как соляной столб? Давайте, распаковывайте все чем Вас снабдили. Кровать раскладывайте где-нибудь вот здесь. Так, чтобы не мешать друг другу.
Джошуа начал распаковывать вещи. Вернулся МакДермот, который успел выйти, пока профессор и Джошуа разговаривали, с компрессором и удлинителем. Джошуа подумал, что прогресс все-таки не так далеко ушел за это время. Через пятнадцать минут на полу стояли шесть надувных кроватей со спальными мешками на них. Француз чем-то хрустел, старательно оберегая пол от падения возможных крошек. Китайца нигде не было видно. МакДермот и Шнайдер громко спорили периодически переходя с языка на язык, при этом используя как английский с немецким, который Брэнниган еще мог узнать, так и еще какой-то непонятный язык. Спорили они о литературе перепрыгивая с века на век и упоминая то Сэлинджера, то Дидро, то Гете, то называя еще какие-то имена, которые были абсолютно незнакомы Джошуа.
– Профессор, а Вы американец?
– Да. Мой дед остался здесь уже после армии. Так что, я – американец в третьем поколении. Почему это Вас интересует.
– Просто так. Праздный интерес. Почему в Америке спрашивают про какой-то эсперанто?
– Эсперанто стал сначала языком производственного общения почти сто лет назад, когда серьезно увеличилась миграция людей по всей планете. А потом он стал обязательной частью начального образования. Он одинаково оскорбляет любых националистов. – Профессор рассмеялся и продолжил абсолютно серьезно. – Для того, чтобы сохранить все человечество потребовался отказ от идей превосходства той или иной нации и её культуры. Диалектика. Только равенство всех культур создало почву для их развития и спасения жизни на планете. Это долгий путь, который все еще продолжается, несмотря на то, что есть люди которые хотят все это законсервировать и вернуть ушедшее прошлое. Стремление сохранить "статус кво", вот что было и будет сильнейшим тормозом любого прогресса. Инерция сознания масс. Так-то… Для Вас, наверняка, будет диковинным то, как сейчас мы живем. Необходимо будет позаботиться, чтобы после карантина Вам выделили персонального тьютора. Да уж! Надо будет завтра связаться с местными самуправами и решить тьму вопросов. Давайте-ка готовиться ко сну. Пойдемте, покажу где тут туалет и комната для болтологии.
– А английский?
– Английский сохранил неофициальный статус международного языка науки. Как медики до сих пор учат латынь, так и любой, кто хочет заниматься наукой, должен изучить английский. И естественно, это один из государственных языков в Штатах.
Они прошлись немного по этажу. Наличие туалета напомнило Джошуа
что он живой человек. Он оправился, умылся после этого экскурсию по этажу продолжился.– Вот здесь мы занимаемся болтологией, до или после медитации… Вот тут Вы найдете питьевую воду, чай, кофе…
Это было довольно большое помещение в котором стояло несколько столов в один ряд и были расставлены стулья.
– Это как бы клуб для дискуссий?
– Нет, что Вы… Для дискуссий у нас немало конференц-залов во многих жилых зданиях, образовательных заведениях и даже на заводах и самых маленьких фабриках. Кстати, здесь он находится на первом этаже, по коридору направо от спортзала.
– У Вас тут и спортзал есть?
– И очень приличный. Ученым, знаете ли, необходимо регулярно обеспечивать хорошую циркуляцию крови в мозге, – профессор широко улыбнулся. – Если захотите, кто-нибудь из коллег проведет Вас завтра по первому этажу. Это здание целиком и полностью наше на время карантина.
– А как долго он продлится?
– Если не будет ничего экстраординарного, то он закончится через три недели. И все мы вернемся к обычному распорядку жизни. А с Вами будут разбираться социопсихологи, скорее всего. Давайте-ка вернемся в медитативную и завалимся спать. – Профессор поднял левую руку, так словно там были часы. Часов там не было, но был браслет шириной примерно в дюйм. Джошуа не удивился увидев свечение дисплея. – Ого. Первый час ночи. Джошуа, я уже немолодой человек и мне пора баиньки. Возвращаемся.
За несколько минут обратного пути Джошуа узнал, что профессору уже пятьдесят два года, он женат и у него двое сыновей. Один из которых уже взрослый, а второму скоро идти в армию. Его удивило, что профессор с гордостью в голосе сказал, что тот сам этого хочет и не может дождаться своего девятнадцатого дня рождения – в этом возрасте начинается призыв.
Когда они вернулись в "медитативную", то все остальные уже валялись на койках. Европейцы лежали в одежде поверх спальных мешков. Делиль меланхолично смотрел в потолок закинув руки за голову. Макдермот и Шнайдер продолжали спорить. Китаец залез в спальный мешок и уставился в то, что Джошуа определил бы как согнутый пополам лист бумаги, если бы не цилиндрическая часть диаметром примерно в полдюйма по всей левой стороне, зажатая в левой руке китайца. Рядом с его койкой лежала аккуратно сложенная одежда.
– Коллега Шао высказал дельную мысль, Джордж, – сказал Делиль. – Раз нас тут заперли, то нам надо позаботится о чистой одежде. Мы уже заказали.
– Кстати, да. Я завтра помогу с заказом Джошуа. Вы, двое, если хотите продолжить ваш спор, то шагайте в болтальню. Дайте старику отдохнуть.
Спорщики рассмеялись, но встали и вышли из комнаты.
– А почему не видно звезд? Это какая-то экологическая проблема? Смог?
– Да какой тут смог? Наш корпус в центре большого парка, можно даже сказать – леса. Просто все здание под защитным силовым куполом, – ответил Делиль.
– Силовое поле?
– Ага. Твое появление так всех перепугало, что Джордж даже с дозиметром по этажам бегал, пока ты был в отключке. Вот и натянули поле, чтобы ни одной молекулы воздуха не могло пройти мимо систем очистки. Пожарные управились минут за пятнадцать. Шустрые ребята. Если хочешь, завтра спустимся, я тебе покажу шлюз, устроенный на входе. Прямо космическая станция получилась, – Делиль хохотнул.
Китаец положил цилиндр на одежду и пробурчал:
– Поль, серьезно, если хотите болтать – шагайте к Шнайдеру с МакДеромотом. Спокойной всем ночи.
– И тебе, уважаемый коллега.
Поль Делиль слез с койки, разделся и залез в спальник. Джошуа последовал его примеру и попытался заснуть. Сон не приходил. К нему все относятся вполне хорошо, но остается гаденькое чувство, что это наигранное дружелюбие. Он пытался размышлять о политике, пытаясь вспомнить, кого же называли социалистами в новостях, пока он был там, в своем времени. "В тогда"… Джошуа горько ухмыльнулся. Как могло это "тогда", где все довольно было ясно и понятно превратиться…