Чтение онлайн

Майлз

Единственное, что меня сейчас радует, — это то, что сейчас экзаменационный период, и вместо того, чтобы целый день ходить на занятия, я могу прятаться в своей комнате под предлогом учебы.

Проблема с тем, что я прячусь в своей комнате, заключается в том, что я с ума схожу, особенно потому, что я не бегаю с тех пор, как на меня напали. Мне нравится быть одному, и я привык к изоляции, но есть огромная разница между тем, чтобы не хотеть выходить из комнаты, и тем, чтобы бояться

это делать.

Я также не ближе к тому, чтобы понять, что замышляют Кинги, и нужно ли мне беспокоиться о том, что они попытаются послать мне еще одно «сообщение».

Проблема с попыткой разобраться во всем этом самостоятельно заключается в том, что я не знаю, какие вопросы задавать. Я компьютерщик. Я хорошо разбираюсь в кодах и цифрах, и я действительно хорош в распознавании паттернов и разгадывании головоломок. Но это не помогает мне, когда я просматриваю отчеты службы безопасности кампуса или копаюсь в системах «Мятежников» или «Королей» в надежде, что что-то бросится мне в глаза.

И это действительно не помогает, когда я пытаюсь использовать нехакерские методы, чтобы получить ответы, например, глубоко погружаясь в статьи и ища информацию в открытых источниках. Информации так много, и ее нужно искать в стольких местах, что я, вероятно, упускаю массу полезных вещей, потому что не знаю, как их найти.

Откинувшись на спинку кресла, я провожу рукой по лицу и устало вздыхаю. Мне нужна помощь, но к кому, черт возьми, я могу обратиться? К кому я могу обратиться?

Я знаю, что Шифр и Эхо помогли бы мне без колебаний, не задавая вопросов, но я не могу подвергать их риску, втягивая в это дело. Я живу в закрытом кампусе, окруженном первоклассной охраной и вооруженными полицейскими. Шифр живет в доме с тремя другими парнями, а Эхо только что переехала в свою собственную квартиру. У них нет никакой охраны или защиты, и я сомневаюсь, что люди, которые без проблем пытались убить студента колледжа и, похоже, одержимы идеей устранить меня за то, что я им помог, будут иметь проблемы с тем, чтобы навредить или использовать моих друзей, если сочтут, что это стоит их времени.

Кроме того, я ни за что не могу позволить своим родителям узнать об этом, потому что они сойдут с ума и запрут меня в доме до тридцати лет.

Я не могу поговорить с кем-либо в школе, так как у меня здесь нет друзей, а школьная администрация или полиция не являются вариантами. Они знают, кто оплачивает наше обучение, и кто защищает их от посторонних глаз. Они лояльны к нашим родителям и выпускникам, а не к нам.

Пару щелчков мышкой — и я перевожу компьютер в спящий режим. Я уже несколько часов хожу по кругу. Мне нужно сделать перерыв и отвлечься от всего на время, а потом вернуться, когда голова прояснится.

Когда я встаю, все мое тело затекает, и я поворачиваю плечи и потягиваю спину, делая несколько кругов по комнате. Мой взгляд падает на окно, и теперь уже знакомое ощущение, что за мной наблюдают, усиливается.

По наитию я беру с стола блокнот и ручку и подхожу к окну. Скорее всего, через шестьдесят секунд я почувствую себя полным идиотом, но какая, черт возьми, разница. Если я ошибаюсь и там никого нет, по крайней мере, никто не будет свидетелем моего спуска в безумие.

Усмехаясь над своей мелодраматичностью, я окидываю взглядом группы деревьев за окном. Все выглядит точно так же, как и всегда, но чем дольше я стою, тем сильнее становится ощущение, что там кто-то есть.

Покачав головой над своей безумностью, я пишу на чистой странице

в блокноте большими печатными буквами.

ТЫ ТАМ?

Закончив писать, я подношу страницу к окну и прижимаю ее к стеклу.

Я не знаю, чего я ожидаю, когда смотрю на деревья, но после почти минуты поисков я убираю страницу от окна и снова качаю головой.

Да, я официально сошел с ума.

Я как раз отворачиваюсь от окна, когда мой взгляд привлекает вспышка, похожая на солнечный свет, отражающийся от зеркала.

— Что за хрень? — бормочу я и прищуриваюсь, глядя на деревья. Казалось, что она исходила из густых ветвей дерева прямо перед моим окном.

Кто-то на дереве? Это место находится на высоте двадцати пяти, а может даже тридцати футов от земли. Кто, черт возьми, этот парень, что он может сражаться как суперзлодей и лазать по деревьям как паук-обезьяна?

Я осторожно снова поднимаю листок. Проходит несколько секунд, и в том же месте появляется еще одна вспышка.

— Черт возьми. — Я убираю лист от окна и переворачиваю на следующую страницу, чтобы написать еще одно сообщение.

1 — ДА, 2 — НЕТ?

Единственная вспышка прорезает ветви.

Не желая терять время на случай, если он передумает, я убираю лист и пишу вопрос на новой странице.

ТЫ ХОЧЕШЬ МНЕ НАВРЕДИТЬ?

Две вспышки.

Меня охватывает облегчение, и я набрасываю еще одно сообщение.

ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО ХОЧЕТ?

Еще одна вспышка.

ТЫ ЗНАЕШЬ, ПОЧЕМУ?

Проходит несколько секунд, затем следует одна вспышка, пауза, а затем еще две.

Он ответил и «да», и «нет»? Я не могу попросить его уточнить, но не знать, что он имел в виду, немного нервирует.

Грызя губу, я пишу еще один вопрос.

ТЫ ТОТ, КОГО Я ВИДЕЛ В ЛЕСУ НА ДНЯХ?

Вспышка.

ТЫ ПОМОГ МНЕ, КОГДА НА МЕНЯ НАПАЛИ ТЕ ПАРНИ?

Еще одна вспышка.

Я хочу спросить, почему, но это не вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». Мне нужно несколько секунд, чтобы придумать новый вопрос, и я почти ожидаю, что он не ответит, когда я наконец прижимаю страницу к стеклу.

ТЕБЕ НРАВИТСЯ СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ?

Я задерживаю дыхание, поскольку проходит почти десять секунд, а ответа нет. Затем сквозь ветви пробивается одиночная вспышка.

Ощущение возбуждения, которое пробегает по моей коже, сбивает с толку так же, как и то, что мое сердце начинает биться быстрее в груди.

Это не должно меня возбуждать. То, что мой преследователь не только подтвердил, что он существует и наблюдает за мной, но и что ему это нравится, должно было бы меня чертовски напугать. Я должен был бы быть в ужасе, но я не в ужасе.

Я не могу это объяснить и не уверен, что хочу даже начинать разбираться в том, что происходит в моей голове, но осознание того, что ему нравится наблюдать за мной, возбуждает меня. Я так привык к тому, что люди смотрят сквозь меня, если им ничего не нужно, что обычно чувствую себя невидимым, как будто я могу исчезнуть, и никто этого не заметит.

— Тебе очень, очень нужна терапия, — говорю я себе, записывая очередной вопрос.

ТЕБЕ НРАВИТСЯ СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ, КОГДА Я БЕГАЮ?

Еще одна вспышка.

— Ты сумасшедший, — бормочу я, записывая еще один вопрос. — Официально сумасшедший.

ТЫ КОГДА-НИБУДЬ ХОТЕЛ СДЕЛАТЬ ЧТО-ТО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРОСТО СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ?

Я задерживаю дыхание, а потом выдыхаю, когда вижу одиночную вспышку в листьях.

— Почему бы и нет? — говорю я пустой комнате и набрасываю еще один вопрос. — Сертифицированный безумец