Чтение онлайн

Батон побежал третьим.

Сталкерам повезло: собаки их явно заметили, но от пиршества отвлекаться не стали. Потом повезло вторично: едва все трое выскочили из ямы и пробежали метров тридцать, Кекс разглядел чуть в стороне довольно много рассыпанных по земле арматурин. Метровый металлический прут в палец толщиной – это, разумеется, не автомат, но всяко лучше, чем вообще ничего. От пары собак отмахаться можно. От стаи – нет. Тем не менее по арматурине сталкеры все же прихватили.

Неизвестно, что чувствовал Батон – он бежал замыкающим, и Кекс его попросту не видел, а оглядываться не хотел. Неизвестно, что чувствовал Псих, ему, по большому счету, и бояться-то было нечего – при условии, что его действительно

не трогают создания Зоны. Он мог бы просто уйти, потому что присутствие двух обыкновенных сталкеров, не мутантов, только привлекало опасных монстров. Но Псих не ушел. Он упрямо вел безоружную команду туда, где они побывали совсем недавно, – к башенке поста автоинспекции при старой дороге. А сам Кекс чувствовал только безудержный страх, но старался задавить его, загнать в темные глубины сознания, чтобы не привлечь каких-нибудь пси-чувствительных тварей.

И они все-таки добежали, благо было не так уж и далеко. Никого не встретив. Ни единой опасной твари.

Когда Псих добыл из шкафа в комнате на втором этаже «калаш» и отдал его Кексу, того наконец отпустило. Начал таять колючий ледяной ком в груди, а в душе затеплилась надежда выжить.

ПМ бедняги Довжука Псих вручил Батону, тоже малость порозовевшему – а то, когда прибежали, Батон был белее свадебного платья невесты. Три гранаты достались Кексу, одна – Батону. Себе Псих взял только нож. А пищевые рационы поделили поровну и рассовали по карманам.

– Спасибо тебе, Дима, – прошептал Псих серьезно.

– Спасибо, Дима, – эхом повторили Кекс с Батоном.

Постояли немного молча.

– Ну что, пошли? – спросил Псих. – Теперь-то уж ясно куда, к ближайшему схрону с оружием. До темноты надо успеть.

До темноты, надо сказать, оставалось часа три с небольшим.

– Погодите, – встрепенулся вдруг Батон.

Спутники вопросительно уставились на него.

Отмычка подобрал с пола три арматурины и спрятал в шкаф – туда же, где недавно был спрятан «калашников» и прочее.

– Хрен его знает, вдруг пригодятся? – сказал Батон дрогнувшим голосом. – Я теперь каждую железку ныкать буду и места запоминать.

Псих покачал головой, но комментировать не стал, просто направился к лестнице.

Когда они вылезли через окно, Кекс оглянулся.

– Стекла, надо понимать, вояки вынесли. Вместе с рамой. Значит, они тоже лазили наверх. Не за тем ли самым сейфом, а, Саня?

Догадаться о вояках было нетрудно – и сами они, и их вездеход оставили немало следов как раз напротив поста, через дорогу. Да и около окна следов было предостаточно. Не заметить это мог только слепой, но слепые в Зону не ходят.

– Потом разберемся, – бросил на ходу Псих. – Шевелите костьми, нам идти больше десяти километров.

От поста Псих повел на север, но в дальнейшем все больше отклонялся к востоку.

Все-таки он был везунчиком, сталкер-мутант Псих. Они успели до темноты, хотя, когда вскрывали еще один коллектор, уже смеркалось, и звуки неподалеку раздавались ну очень безрадостные. Кекс потел и старательно гнал прочь мысли о единственном запасном рожке к «калашу».

За два часа ускоренного марша (с минутами) однажды пришлось стрелять: встретился чрезмерно настырный зомби. Кекс перебил ему ноги в коленях, потратив четыре патрона. В другое время он сказал бы: «Всего четыре». Но теперь было не до жиру, и Кекс считал, что патронов «аж целых четыре». То есть много.

Зато время не потеряли, и на том спасибо.

Псих быстро отыскал нужное место, разгреб жухлую листву и корявые сучья; взгляду открылась даже с виду тяжелая металлическая крышка, похожая на увеличенный канализационный люк. Псих с Батоном, пыхтя, подцепили и приподняли ее (вот когда Батон пожалел об оставленных в тайнике арматуринах).

– Добро пожаловать, – с облегчением произнес Псих. – Постойте тут, я фонарь найду.

И

прыгнул в круглую дыру, ведущую в схрон, где было темным-темно.

Некоторое время Псих чем-то шелестел, потом тихо ругнулся, и наконец-то под открытым люком блеснул свет.

– Спускайтесь! – донеслось снизу.

Кекса с Батоном уговаривать было не надо – тоже попрыгали вниз, благо Псих осветил дно схрона, куда предстояло приземлиться. Уже внизу Кекс спохватился:

– Стоп! А крышка?

– Я закрою, – успокоил Псих, подтаскивая низенькую, всего на три ступеньки, стремянку. – Фонарь держи…

Батон принял массивный фонарь, похожий на железнодорожный, какой когда-то носили путевые обходчики. Ручка фонаря была металлическая, шершавая, со множеством вмятинок, словно ее изгрызла какая-нибудь зубастая тварь габаритов собаки Баскервилей.

Псих, стоя на средней ступени стремянки, возился с люком – Кексу показалось, что он сгребает на него палые листья, маскируя железный кругляш снаружи. Потом Псих с усилием водрузил люк на место и с лязгом повернул запоры с внутренней его стороны.

– Порядок, – сообщил он, на глазах повеселев. – Теперь крышку без подъемного крана не сорвешь. Да и хрен ее в запертом состоянии подцепишь. Знатная работа!

Псих спустился, оставив стремянку где стояла.

– Тут, извиняйте, тесновато, но, думаю, вы не в претензии.

Этот коллектор, тоже глухой, был заметно меньше и ниже предыдущего. Выпрямиться во весь рост тут, к примеру, не мог даже не очень высокий Кекс, приходилось сгибаться. Потолок от пола отделяло немногим больше полутора метров. Ну, может, метр шестьдесят – шестьдесят пять от силы. В дальнем от люка углу лежали два полосатых матраса, причем не на бетонном полу, а на подстеленном войлоке. Рядом прямо на бетоне, под небольшой круглой решеткой в стене, Кекс разглядел старомодный примус. Или, может быть, не примус, а какой-то другой простецкий нагревательный прибор. Тут же, на низеньком детском столике, нашлась немудреная посуда: литровая металлическая кружка, две кружки нормального, питьевого размера, тоже железные, несколько ложек и единственная мятая жестяная миска. С другой стороны от стола виднелись шесть десятилитровых баллонов воды, вполне современных. Судя по этикетке – воды «Моршинской», негазированной. Один из баллонов был початый, остальные закупорены; два пустых баллона примостились еще дальше (один валялся горизонтально). Под столом хранилось что-то в аккуратных картонных коробочках с красными этикетками и одной большой коробке без этикетки. Кекс присмотрелся – надпись на этикетках маленьких коробочек гласила: «Сухое топливо».

– Разносолов не обещаю, – сообщил Псих, довольно потирая ладони, – но чайку попьем. Ну и сухпай, понятное дело, будет чем развести, кипяточку хватит.

– А оружие тут есть? – поинтересовался Батон, вертя головой и разглядывая дальние углы.

– Есть кое-что, – успокоил Псих. – Успеется, сначала пожрем. Ты, Батон, с нервов-то слона сожрешь, зуб даю.

– Вообще да, – сознался отмычка. – Жрать охота, аж живот подвело!

Кекс продолжал осматриваться. Оружие скорее всего хранится во-он в том темно-зеленом ящике, у противоположной стены. Уж больно у ящика вид казенный, армейский. А вон в тех детсадовского размера шкафчиках, видимо, одежда.

Оставшийся предмет убранства – небольшой письменный стол-бюро в одном из углов – мог скрывать в ящичках какие-нибудь гаджеты, если таковые в схроне имелись.

Тем временем Псих вскрыл одну из картонных пачек и высыпал на стол несколько белых кубиков, которые Кекс сначала принял за сахар-рафинад. Но это оказался не сахар: сахар не горит. А белый кубик занялся почти сразу, источая характерный и не очень приятный запах.

Батон без понукания наполнил большую кружку водой и поставил на стол – так, чтобы Психу удобно было дотянуться.