Чтение онлайн

— Так награду ж за них обещали. Что за живых, что за мертвых, сам Император указал.

— А ты что ж, с колом хотел побережника одолеть?

— Так жидковаты ж они! На кулаках или в борьбе потешной не сравнятся с нами… или с вами, южанами.

Рес мог поспорить, но надо ли? Может, пускай эти дурни как можно меньше знают про людей побережья? Решил все же сказать правду, припугнуть селян:

— Потешная борьба это когда голыми, и маслом мажутся? У нас ее благородной борьбой зовут. Конечно, побережники в ней проигрывают, потому как и взаправду жидковаты. Но есть и рыбацкая борьба, когда в куртках из грубого полотна. Так в рыбацкой борьбе побережники

на равных, потому как ловкостью да умением берут. Оно нужнее силы в рыбацкой борьбе. И кулаки у побережников легковаты, а все равно в кулачных боях они побеждают — увертливостью берут и бьют точно. А на палках или ножах побережникам вовсе равных нет. И на клинках неплохо машутся, и стреляют лихо.

— Это они нарочно напридумывали борьбу свою рыбацкую и все такое. По-честному одолеть не могут, так подлостью берут, — цедил плешивый, отряхиваясь.

— Так и есть, — важно согласился Рес, ему даже польстило. — А не страшно тебе за ними гоняться? Отомстить же могут.

— Отомстить? Да как, если я их страже сдам?

Рес тяжело уставился на крестьянина. Со вздохом просветил:

— У них порука. Клин за клин, круг за круг, а дороги и вовсе перепутаны. Вот сдашь ты побережника, а у них не родичи, так друзья, и уже сейчас за границей. И при золоте все — наймут лихих людей, отомстить чтобы. Хорошо, тебя одного на нож посадят, а то — все селение ваше сравняют. Подлый же народ.

Крестьянин, который уже стоял на ногах, снова сел. Мощно заскреб в затылке.

Рес хотел порасспросить его, что впереди за селение, есть ли там стража. Но подошедшая Леск тихо цикнула зубами, и Рес, подумав, решил, что расспросы будут выглядеть подозрительно. Обычно-то путники знают, куда идут.

Крестьянин все же встал, пошел приводить в сознание Глоба — похлопал по щекам, и тот со стоном очнулся. Рес был настороже — вдруг Глоб как-то разглядел в беглецах побережников, потому и бросился. Но на вопрос плешивого:

— Ты чего на южан-то бросился? Разве они побережники? — Глоб замямлил что-то невразумительное. Потом неуклюже попросил прощения, признал себя дурнем. Так, видите ли, хотел наловить побережников — уже и награду мысленно потратил, — что бросился на первых встречных путников.

Рес и Леск пошли дальше. В подлеске явственно зашуршало, Рес, осторожно скосив глаза, разглядел третьего крестьянина — все же вернулся посмотреть, что происходит.

— Я думала, ты их убьешь, — с явным облегчением, что ошиблась, сказала Леск.

— А смысл? Чтобы за нами еще и как за убийцами гнались? Ты же видела, только этот Глоб на нас кинулся, остальные двое не распознали в нас побережников. Только зря ты за нож схватилась, у южан женщины сражаться не умеют.

— Южане разные, на юге живут десятки народов. У некоторых женщинам действительно запрещено прикасаться к оружию, но не у всех.

— Это ты в свитках вычитала?

— Не только.

А она очень хорошо держалась. Страшно ей было, как и Ресу впрочем, но сохраняла спокойствие. Дела-то неважны у беглецов — от обоза отбились, служивые даже в этой глухомани ловят побережников, еще и крестьяне присоединились к ловле. Рядом смерть, тут бы многие крепкие мужики от страха задергались, а Леск как будто и не боится почти.

Скоро лес закончился, потянулись поля, впереди виднелся островок зелени и вились дымки — окруженное садами селение. А хлеб-то в полях дозрел, убирать пора, пока не осыпался, почему никого не видно? Праздник у них, что ли?

Все же некоторые делянки убраны, хлеб увязан в снопы. А на одной даже работники нашлись — двое молодых крестьян в

одних только набедренных повязках, широких шляпах из коры и деревянных туфлях косили хлеб особыми маленькими косами. Похожи между собой, видимо братья.

Рес вежливо поздоровался, спросил:

— Чего урожай-то не убирают?

— А побережников лесами ловят! Как указ услышали, так в лес и кинулись всем Заболотьем, староста первый.

— А вы чего?

— А, пустое это, чего у нас побережникам-то идти, через Заболотье? Они южнее пойдут или, может, болотами, там гати есть тайные. Да и поздно уже. Когда у них исход начался? Разбежались уже, разве кто отстал. Да и не по-людски как-то, людей ловить. Пусть их служивые ловят, вон их сколь нагнали. А тут хлеб надо убирать и взаправду. Мы-то свою ниву убрали, уже и на ток жены возят, а это подбатрачиваем у Гутара за два снопа, пока он побережников в лесу ищет.

Услышав про два снопа, Леск удивленно хмыкнула — обычно батракам платят один сноп.

Рес посомневался, и все-таки решил расспросить:

— А чего сюда служивых прислали, если здесь побережники не пойдут?

— А их не так, чтобы много, три разъезда, один на дороге в кордоне стоит, два других по лесам с собаками патрулируют. Да и не егеря они, серокафтанники. Егеря в других местах стоят, где взаправду побережники могут идти.

Хотелось порасспросить говорливого селянина еще, но смущал второй, молчаливый — стоял, опираясь на косу, смотрел хмуро.

Рес решил, что и так узнал много: селение называется Заболотье, легкой конницы в этих местах три разъезда, крестьяне знают про тайные гати на болотах, и относительно императорского указа подтвердилось. Все же спросил, есть ли в Заболотье дом для странников — и крестьянин объяснил, да так, что захочешь, не заблудишься. Не только все до единой приметы, по которым надо сворачивать, но и признаки, что свернули неправильно, сообщил. А потом добавил, что дом для странников сейчас переполнен мелкими купцами, потому что на восток от селения кордон служивых, которые побережников ловят, но и не только, могут товар разворошить и попортить, могут выручку отобрать — и не докажешь ничего. И насоветовал, у кого еще в селении можно заночевать.

Второй крестьянин давно уже вернулся к косьбе.

Рес хотел, было, расспросить про лошадей, однако решил, что достаточно.

Двинулись дальше. Еще раз напомнил Леск, чтобы зря не разговаривала, она не возразила.

Вошли в селение. Обычные для Трехречья бревенчатые жилища прячутся в зелени садов. Да, пустовато, в основном попадаются женщины — с красными платками на головах и кушаками на поясах, метут землю длинными рубахами. А мужики, стало быть, в лесах.

На одном плетне висел огромный деревянный сапог — так у народа рек обозначаются мастерские башмачников. Рес смело вошел во двор, постучал в дверь, крикнул:

— Здесь сапоги чинят?

Открыла немолодая женщина:

— Чинят, когда дома. А сейчас в лесу все чинильщики. Готовые сапоги продать могу, если найдутся по ноге тебе. У нас даже по новым обычаям пошитые есть — левый с правым разные, то бишь один для левой ноги, а другой для правой. Вот, гляди. Если не на ту ногу перепутать, то далеко не загуляешь, а если верно надеть, тогда будто вовсе без сапог.

Сапоги пришлись впору, хотя смотрелись не очень. Рес посомневался, спросил, сколько стоят. Начал, было, цену сбивать, но женщина торговалась очень неуверенно — видимо, не умела, — и Рес не стал напирать, нечестно это. Да и женщина от расстройства, что продешевила, может беглецам навредить. Или муж ее.