Чтение онлайн

Что еще оставить в Реликварии? Эликсир Звездного Сна, которым я ни разу не воспользовался и вряд ли сделаю это. Капсулу Ароматов убедили оставить для медкома: оказывается, есть такая важная штука — ароматерапия… А Говорящее Зеркало, которое я сперва намеревался продать, восхитило Травинку, потому что, оказывается, воспроизводило не только идеальную модель смотрящего, но и некий шаблон для парикмахеров: прически, макияж и прочие женских штучек, позволяя подбирать для себя лучший образ. Пусть забирает…

Для жены у меня был еще один подарок, но я рассчитывал вручить его ночью.

А пока реализовал свои «подарки».

Три Развития… так мало и так много. Во-первых, мне требовалось открыть первую звезду в ветке

Воли — Атрибут Устойчивости. На него были завязаны несколько важных «спящих» Навыков, неожиданно открывшихся раньше срока, поэтому Устойчивость могла оказаться важным ключом к прошлому. И полученный Навык не разочаровал — «Несгибаемость», гарантированное противодействие попыткам сломить волю, невозможность деморализовать, испугать или заставить отступить. Я даже улыбнулся — пожалуй, эта способность соответствовала описанию фигуры из сфер…

Скай также рекомендовала увеличивать Атрибуты Энергии, Интуиции или Мнемоники — в каждом имелось по шесть звезд и они были ближе всего к открытию золота. А золото, как я уже убедился на примере Стратагем, не в пример мощнее серебра и может стать решающим козырем. Интуиция — третья очередь, ее частично заменяла когитор, Мнемоника — важна, но в перспективе. А вот Навыками ветки Энергии я пользовался почти каждый день, поэтому выбор был очевиден. Обе Руны ушли в Энергию, открыв два новых Навыка: «Поглощение Энергии» и «Эфирный Резонанс».

Оба — архиполезные. Поглощение — вроде энергетического вампиризма, способного откачивать Звездную Кровь даже у живых врагов! Невероятно мощная и опаснейшая способность, но, увы, только потенциально, на первой звезде она требовала физического контакта и полной концентрации и вдобавок работала только на более слабых противниках. К тому же не «откачивала» саму Звездную Кровь, а лишь восполняла ее «заряд» за счет разрядки Крови потерпевшего. И, вероятно, в небольшом количестве, но это требовалось экспериментально проверять. В перспективе этот Навык выглядел очень грозным оружием. Скай предполагала, что на десятой звезде Поглощение превращается в полноценный Вампиризм, с помощью которого можно опустошить Восходящего или звездную тварь, даже не подходя близко. Очень любопытно, почему этим Навыком не пользовались знакомые мне «отцы», хотя Белый Дьявол, помнится, в разговоре с Азимандией упоминал что-то о бесчестии подобных действий. Хотя… как же иначе кел-леди опустошала своих жертв?

А Эфирный Резонанс оказался первым атакующим Навыком в этой ветке. Он позволял создавать энергетические колебания, подобие эфирной волны, опасной для призрачных существ или конструкций. Увы, как и почти все серебряные Навыки, на первой звезде он был опасен лишь для младших рангов…

Сорок семь звезд в моих Атрибутах. Маловато, однако прибавилось в некоторых Навыках — по ходу практики они немного подросли сами собой. Искусство Пилотирования достигло пяти, а Язык Кел, Печати Забвения и Печати Тайны — трех звезд в серебре, так же как и Стойкость. По одной звезде прибавили Визуальное Исчисление, Концентрация, Гиперкалькуляция, Мультисенсорика и, что удивительно, Искусство Торговли. В бронзе тоже имелись позитивные изменения: часть исчезла, влившись в серебро, выросла Акробатика, Уклонение, Альпинизм, Единое Наречие, все субнавыки Ментального Искусства подползали к седьмой-восьмой бронзовой звезде. Видимо, повлияло активное использование в Вечности, создание осанн и прочее, ставшее уже обыденностью. А вот за повышение навыков Владения Телом следовало поблагодарить Скай…

И даже Любовное Искусство уже было наполовину бронзовым — сказывались наши ночные и утренние упражнения с Травинкой…

В ту ночь перед отлетом мы любили друг друга особенно страстно — словно она действительно была последней. Мы растворились друг в друге, вспоминая, как учились друг другу: на ощупь, словно полетам на новом винтокрыле, сперва осторожно и боязно, затем

с азартной уверенностью, наконец — так, будто знали друг друга всегда.

А потом долго лежали без сна, она — у меня на груди, как всегда, и я, как всегда, рукой перебирал ее черные и серебряные пряди, пытаясь запомнить вкус, цвет и запах моей эльфийской принцессы на тот случай, если Незримый не будет благосклонен.

— Сигурд…

— Что?

— Обещай, что вернешься.

— Обещаю.

— Не мне. Ему, — она положила мою ладонь себе на живот, пока почти незаметный, но уже округлившийся. — Мы будем ждать тебя. Столько, сколько будет нужно. Слышишь? Сколько угодно. Но обещай, что не забудешь о нас и вернешься, что бы ни произошло. Поклянись.

— Клянусь, — ответил я. — Я вернусь, Травинка. Переверну Альфу вверх дном, если понадобится, но вернусь. Здесь мой дом. Здесь вы. Возьми…

Я протянул ей вторую ладонь, на которой лежала бусина из странного зеленоватого Минерала. Одна из тех, что я когда-то нашел в Эстэ, в Архиве Снов, на теле его золотой Королевы.

— Что это, Сигурд? — Травинка осторожно, двумя пальцами взяла бусину. — Предмет?

— Да. Он поможет нам видеть сны друг друга… Будешь мне сниться?

Улыбка Травинка в полутьме была той же, что и тогда, в медкоме, когда между нами проскочила первая искорка. И голос был тем самым, ради которого я выживал в пустошах, убивал и воскресал.

— Буду… Я люблю тебя. Вернись живой, пожалуйста…

— Я постараюсь. И я тоже тебя люблю.

— Спасибо, что пришел ко мне тогда, в первый раз, — прошептала она. — Не побоялся.

В ответ я молча прижал ее к себе и мы долго лежали в полутьме, переплетенные, как две половинки единого целого. Это был мой дом, моя женщина и мой будущий ребенок. Это было место и время, где мы счастливы, несмотря ни на что. Единственное, что имело сейчас значение. И хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

А потом наступило неизбежное — затрещал утренний зуммер, и это означало, что пришло время отправляться в путь.

— Сложить упоры. Тилтвинг на девяносто. Курс двести. Высота тысяча сто. Скорость сто сорок восемь. Идем на ручном до первой точки.

— Есть, сэр. Идем на ручном.

Я по старой привычке искоса наблюдал за Фьюри. Куда смотрит, как держит пальцы на пилотском стике… Она действовала спокойно и уверенно. Научилась — и взлетать, и садиться — вполне достойно, без лихости и изящества профи, но и без ошибок новичка. Десятки вылетов не прошли даром — пилотирование превратилось для нее в обычную, будничную работу.

Хорошо, очень хорошо…

Внизу медленно таяли очертания фригольда. Громада нашего плато отступала в предутренний туман, скрывающий серебристые купола, но новый маяк — золотистая звезда Ростка — был прекрасным ориентиром даже сейчас, на рассвете. Мы будем видеть его очень долго. Возможно, даже за границами Круга…

Вылет начался буднично, словно мы отправлялись в обычный рейд, а не многодневную экспедицию с неизвестным результатом. Разве что пришел Кассиди, чтобы напоследок дать мне секретные инструкции, да Травинка уткнулась теплым носом в щеку. Все остальное — как всегда, по заведенному порядку. Впрочем, я сам не хотел устраивать лишние сложности — зачем, когда со мной Руна Домена? По идее можно навещать фригольд хоть каждый день, переносясь в экстрамерное пространство. С одним нюансом — в этот момент я должен находиться на земле, потому что Руна фиксирует последние координаты для обратного перемещения. И если войти в Домен, например, из ложемента винтокрыла, то и вернусь обратно я в то место, где он пролетал в момент перехода. Последствия очевидны, поэтому любые визиты домой могут быть осуществлены только из надежной, неподвижной и стационарной точки. Иначе говоря — из лагеря. И это еще одна наша страховка…