Чтение онлайн

19

По улицам полетел тополиный пух. А.И. открыл бардачок и достал из него ингалятор.

— У вас астма? — спросила я.

— Да. У твоего отца то же самое? — осторожно поинтересовался он.

— У него всё то же самое, — обречённо заметила я, — Вообще всё.

А.И. кивнул так, словно ждал именно такого ответа.

Мне захотелось поговорить об отце. Раз они так похожи, они должны быть интересны друг другу. А.И. не задавал вопросов и внимательно ловил каждое слово. Когда я говорила слишком тихо, и мой голос тонул в шуме мотора, он наклонял ко мне голову,

и я радовалась тому, что наконец-то смогла найти подходящую тему для разговора.

20

На следующий день я принесла А.И. свои стихи, написанные для отца.

— Возьмите, — протянула я журнал, — Это вам, можете оставить их себе.

— Я плохо вижу, у меня нет с собой очков, — нахмурился А.И. и отвернулся.

— Возьмите домой, — настаивала я, — Дома очки есть?

— Мне некогда дома, — попытался он отказаться снова.

— Возьмите! Я хорошо пишу! — и я всучила журнал прямо ему в руки, — А мой папа играет на гитаре! — радостно добавила я.

— Я не играю на гитаре, — мрачно заметил А.И.

— А мой папа поёт, — продолжала я.

— Я не пою, я слушаю радио, — огрызнулся мой собеседник.

— А мой папа…

— Я не он! — отрезал А.И., и мне пришлось замолчать.

21

«Я не он!» — эта фраза засела в моём сознании занозой. Он не он! Он не мой отец. Но я горжусь им так же, как собственным отцом. Я уважаю его мнение, мне важно его отношение ко мне, я стыжусь в его присутствии совершить ошибку или неблаговидный поступок. Я отношусь к нему так же, как к голосу своей совести.

Вижу ли я в нём реального человека или только чужое отражение? Что я знаю, собственно, про самого А.И.?

— Сколько вам лет? — спросила я на следующий день.

— Шестьдесят девять, — его ответ прозвучал, как разрыв бомбы. Он старше моего отца почти на двадцать лет!

Я не заметила, как он выглядит, при первом знакомстве. Я не заметила этого и позже. Я просто не обратила внимания.

Шестьдесят девять? А сколько вообще живут мужчины? Моё сердце сжалось в комок. Шестьдесят девять. Мне двадцать шесть. Между нами сорок три года. В полтора раза больше, чем вся моя жизнь до этого момента!

— Много? — усмехнулся А.И.

— Нормально, — вот всё, что смогла я ответить.

22

Наступило время выезжать с учебной площадки в город. А.И. пришёл растрепанный и лохматый и не был похож сам на себя. Он то и дело взъерошивал свои обычно аккуратно уложенные волосы и вёл себя так, словно готовился к решительному шагу.

Мы дождались поднятия шлагбаума и выползли в город.

— Сцепление, вторая, газ! — скомандовал А.И.

Я утопила педаль газа в пол, машина взревела и дёрнулась вперед. А.И. вцепился в рулевое колесо, как клещ, и нас потащило вдоль по улице. После неспешного и осторожного передвижения по учебной площадке скорость показалась мне огромной.

— Гаааааааз! — рычал А.И. перед каждым светофором, и мы неслись вдоль бульвара, обгоняя попутные машины то справа, то слева.

Через несколько минут я почувствовала себя увереннее и расслабилась. Видя, что А.И. легко удерживает машину одной левой, я отпустила руль и стала разглядывать происходящее за окнами.

Первым, что я заметила, оказалось то, что мы проехали на красный свет! Поначалу я решила,

что ошиблась. Однако следующий светофор мы миновали, вильнув мимо стоящих на нём машин, по встречной полосе.

Боже, что он делает?

— Гаааааааз! — и мы продолжали сумасшедшую гонку. Перекрёстки мелькали один за другим. А.И. выкручивал руль то вправо, то влево, машина двигалась зигзагами, и меня мотало из стороны в сторону.

— Ааааааап! — от резкого поворота автомобиль ушёл в занос и не вылетел за пределы перекрестка, как мне тогда показалось, только чудом.

Я завизжала от восторга. Вот это да! Вот это школа!

— Брось педаль! — рявкнул он мне в самое ухо.

Я отпустила газ, после чего машина споткнулась, и в меня впились ремни безопасности. А.И. дёрнул рычаг, развернулся назад всем корпусом, опустил свою ногу на педаль газа поверх моей и стремительно припарковал машину задним ходом между стоящими у тротуара автомобилями.

— Боже! — выдохнула я, откидываясь обратно на спинку, — Ещё!

— Никогда! Никогда не следует делать так, как я только что делал! Это против правил! — твёрдо заявил мне А.И., и мне показалось, что я уже слышала эти слова когда-то раньше…

23

Я шла домой такая гордая, словно это я сама только что нарушила все правила дорожного движения. Я восхищалась его умением водить машину. Только профессионал мог позволить себе подвергнуться такому риску, ничем при этом, по сути, не рискуя.

Я уважаю профессионалов! Я ценю их труд, их увлечённость, их преданность своему делу. И даже завидую тем, кто смог развить свои умения в какой-то области до высшего уровня. Они уже сумели — я ещё нет. Должно быть что-то и в моей жизни, о чём я могла бы сказать — да, я это умею, и я умею это хорошо. Поэтому я настроена научиться водить машину мастерски.

И для этого мне нужен А. И. Только он!

24

В программу обучения вождению в автошколе помимо практики и теории входит также занятие по оказанию первой помощи пострадавшим.

В учебной комнате рядом со столом преподавателя разместился манекен для проведения искусственного дыхания: голова и туловище. Он одет в рубашечку с короткими рукавами, и через распахнутый ворот на его груди видно нацарапанное кем-то имя «Вася».

Преподаватель — женщина, штатный врач автошколы, она сразу же производит на меня приятное впечатление. Такому врачу можно довериться.

Она рассказывает нам о своей службе в Афганистане, о работе в реанимации, и мы слушаем про разные травмы: лёгкие, средние, тяжёлые и очень тяжёлые. Кажется, её мучают какие-то мысли, потому что порой её речь замедляется, потом она замолкает, отводит взгляд в сторону и остаётся некоторое время в задумчивости. О чём размышляет эта женщина? Что тревожит её душу?

— После наступления смерти спустя несколько часов в зависимости от окружающей температуры и прочих условий на теле появляются трупные пятна…

Стоп. А это нам зачем? У нас занятие по оказанию экстренной помощи живым, а не мёртвым.

— Спустя несколько часов после смерти… сутки… неделю… месяц, — продолжает она своё повествование, и слушатели добросовестно записывают.

Я откладываю ручку и пытаюсь уловить её взгляд. Но она упорно не смотрит на меня, хотя я единственная в аудитории перестала писать и демонстративно откинулась на спинку стула.