Проза
Шрифт:
На плите шкворчало и бурлило. Майка стояла рядом и, прижимая к груди таймер, строго по расписанию загружала в кастрюлю заготовленные ингредиенты.
Теперь накрыть крышкой и дать настояться. Десять, девять, восемь, семь…
— Фу, — выдохнула Майка и устало опустилась на стул.
Борща почему-то не хотелось. Майка вытащила из шкафа глубокую тарелку с весёленькими облачками по краям и налила туда варево. Затем, выдвинув ящик со столовыми приборами, взяла ложку и повернулась к столу…
В тарелке с борщом сидел таракан. На самом краю, рядом с облачком. По ритмичному шевелению усиков Майка догадалась, что он нагло поедает её произведение.
Майка прищурила глаз,
— Гад! — взвизгнула Майка и принялась выбивать ложкой барабанную дробь по краю посуды. Тарелка лопнула, и борщ розовыми ручейками разлился по столу. Таракан замер и свалился в лужу.
Майка осторожно потрогала его краешком ложки, но тот предусмотрительно прикинулся мёртвым. Выудив насекомое из остатков борща и тщательно обдув его от прилипших кусочков укропа, Майка выкинула виновника аварии в окно. Остатки обеда она слила в унитаз. Выбросила черепки и тщательно вымыла кухню.
К чёрту этих мужиков. Борщи им варить…
И Майка отправилась в консерваторию.
Пряничный домик
Чему бы жизнь нас ни учила,
Но сердце верит в чудеса
Фёдор Тютчев «А.В.Пл [етнё] вой»
Тина сидит на кухне и раскатывает скалкой тугое холодное тесто. На столе лежат самодельные выкройки: вот будущие стены, вот крыльцо, вот печная труба. В доме пахнет корицей и ванилью. Тина делает пряничный домик.
Конструктор лего и немецкие пластмассовые домики — самое яркое воспоминание её счастливого детства. Из конструктора она выстраивала дома: одноэтажные дачи и многоквартирные высотки, крепости, школы, театры, фургоны на колёсах для бродячих артистов и замки для сказочных принцесс — изобилие деталей похожей формы и одинаковой расцветки давало безграничный простор для творчества. А вот сборка ярких хрупких цветных коттеджей требовала точного соблюдения технологии. Каждая деталька уникальна, каждой предназначено своё собственное место. Тина долго читала инструкции и аккуратно вырезала из основ малюсенькие предметы.
Современное лего Тине совсем не нравится: ограниченные наборы деталей причудливой формы вызывают у неё лишь недоумение и скуку. Всё нарочитое, вычурное, замысловатое, а потому бесфантазийное и неинтересное. А игрушечные домики пойди-ка отыщи… На полках детских магазинов пугающе плотными рядами выстраиваются только грубо и бездушно наштампованные пародии на дома и кукольные замки. Нет в них изящества, гармонии, красоты.
А вот домик из ржаного теста с мёдом и цукатами, украшенный разноцветными сахарными камушками и изюмом — это живое рукотворное чудо. Тина раскладывает выкройки на раскатанном душистом пласте и вырезает детали тонким острым ножом. Потом надо будет убрать их в печь, потом склеивать из отдельных частей сахарной глазурью цельное архитектурное строение, а потом, когда глазурь схватится, украшать пряничные бока и крышу конфетами и кусочками мармелада.
Конечно, налюбовавшись её творением, домик потом съедят. Но это будет не сейчас, а пока Тина старательно вырезает окошки и вставляет рамы. Пусть он получится как живой, как настоящий.
Письмо, или Мы навсегда в ответе
Мы не из тех, кто смотрит в зеркала,
И оболочка тела нам мала,
Но никакой проблемы в этом нет:
Мы просто цифры в сети Интернет.
Песня Веры из к/ф «Шапито-шоу»
1
Леся открыла почту и удивилась, увидев рядом с письмом Романа значок «высокая важность».
С Романом она общалась уже почти два года. Это была электронная переписка, то привычно-обыденная, как чашка утреннего кофе, то вдруг затухающая на время в связи с его или её отъездом в отпуск, то неожиданно вспыхивающая бурными круглосуточными диалогами на какую-то особо острую тему.
Никаких дальнейших планов на развитие отношений, судя по всему, Роман не строил, да и она уже оставила на это всякую надежду. Не то, чтобы ей было совсем не любопытно. Конечно, она с удовольствием встретилась бы со своим виртуальным собеседником, чтобы убедиться хотя бы, что он действительно тот, за кого себя выдаёт. А то фотографию всякую можно прислать, да и историю, как у него, сочинить — не проблема.
Но Роман уже дважды отказывался от предложения встретиться в реале, и Леся махнула на свою идею рукой. В конце концов, он прав. Зачем рисковать? А вдруг кто-то один из них не понравится другому? Или наоборот, понравится слишком сильно? А так у них с течением времени сложились хорошие отношения, которые постепенно выросли из деловой переписки во вполне дружескую. Правда, они по-прежнему остались «на вы», но Лесе даже нравится такое обращение: оно вызывает у неё приятные ассоциации с прошлыми, церемонно-романтическими веками.
Что же касается фотографии и истории, то они оказались настолько обыденными, что вряд ли Роман стал бы их выдумывать. Да и не похожи на него всякие фантазии. За пару лет общения Леся настолько привыкла к его стабильности, предсказуемости и отсутствию всяких неожиданностей, что сейчас, глядя на пометку важности, немного обеспокоилась: а вдруг что-то случилось? Что-то серьёзное?
2
Открыв письмо, она не поверила глазам: сам текст был набран огромными буквами, а в конце каждого предложения стояло по три-четыре восклицательных знака! Леся сделала пару раз глубокий вдох-выдох и собралась с мыслями, чтобы внимательно вчитаться в сообщение.
«Я ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ, БЕССОВЕСТНАЯ ВЫ ЖЕНЩИНА, НЕ ПОТОМУ, ЧТО НАДЕЮСЬ НА НАЛИЧИЕ У ВАС ХОТЬ КАКОЙ-ТО СОВЕСТИ!!!» — озадаченно прочитала она. О-па. Вообще-то они с Романом уже давно пришли к общему мнению, что совесть — понятие весьма относительное, а апелляция к её наличию слишком часто говорит как об отсутствии её у самого говорящего, так и о его сильном желании манипулировать собеседником. «А ЧТОБЫ ПОСТАВИТЬ ВАС НА МЕСТО, С КОТОРОГО ВЫ ИМЕЛИ НАГЛОСТЬ БЕССОВЕСТНО ВЫСУНУТЬСЯ!!!» — следовало далее.
Леся остановилась и ненадолго задумалась. Он что, с ума сошёл? Это совсем не его стиль, совсем чужие обороты речи. Да и ничего предосудительного она не совершала. Ну, пошутила пару раз в последнем письме, ну, поддела его немного — так это по-дружески. Неужели это вообще можно было принять за наглость, или хамство, или отсутствие у неё совести? Вообще, конечно, электронная переписка не передаёт интонации, тут не спасают даже смайлы. Что если её слова действительно были восприняты им совсем не так, как ей об этом думалось? Что если и в свои Роман вкладывал совсем иной смысл, не тот, который она им придавала?