Проводник
Шрифт:
— А…
— Вот ордер на его арест и предписание о доставке арестованного в суд, — протянул бумаги Леман. — Так что, с этой стороны к вам вопросов не будет. Могу подать соответствующий письменный запрос на имя вашего руководства.
— Таков порядок, майн герр!
— Где я могу это сделать?
— Прошу вас проследовать за мной. Вилли, проводи этого типа к старине Ойгену.
Сопровождающий криминальассистента полицейский, молча отстегнул от своей руки задержанного и подтолкнул его к шуцману. Арестованный потянулся, привычно сложил за спиной руки и покорно подошел к новому сопровождающему.
— Опытный? — покосился на него Вилли.
— Третья
— У нас ему будет с кем поговорить, — кивнул шуцман. — Третий день здесь сидит его собрат. Правда, тот постарше будет, да и выглядит посолиднее.
Он ткнул арестованного дубинкой в спину, указывая тому направление движения.
— Ну, ты! Топай потихонечку!
Они прошли узким коридором, дважды свернули в сторону и остановились у решетчатой двери. Шуцман постучал дубинкой по решётке.
— Ойген! Проснись, старина!
Заскрипела дверь, и в коридоре за решеткой появился ещё один полицейский.
— Что шумишь с утра? — недовольно буркнул он.
— Вот, — подтолкнул к решетке арестованного Вилли. — Принимай нового постояльца. Ненадолго, до вечера. Вахмистр распорядился посадить его к толстяку.
— Да хоть до Рождества! — пожал плечами Ойген. — Места есть…
— Лицом к стене! — Вилли толкнул дубинкой клиента.
Тот послушно повернулся и уставился взором в окрашенную стену. Лязгнул запор решетки.
— Вперёд! Стоять! Лицом к стене!
Заскрипела, закрываясь дверь, и послышались шаги уходящего шуцмана.
— Направо! Вперёд по коридору! Стоять! Лицом к стене!
Звякнули ключи — Ойген открывал замок камеры.
— Пошел! — ткнул он дубинкой нового сидельца. Вернее, попытался это сделать. Ибо дубинка внезапно соскользнула с плеча задержанного и уткнулась почему-то в стену. Не успел полицейский удивиться этому обстоятельству, как его внезапно схватили за правую руку. Толчок, поворот… и в глазах вспыхнули искры…
Сидевший в камере человек удивленно посмотрел на произошедшее.
— Ничего себе утро начинается… Кто вы такой, любезнейший?
— Вы Ганс Кнопке?
— Меня называют этим именем. А как я должен называть вас?
— Франт. Вам наилучшие пожелания от Михеля.
— И ему того же.
— Он предлагает вам сменить отель. В этом плохо кормят… и сквозняки.
— Сквозняки?
— Они самые.
— Готов следовать за вами, мой молодой друг, — толстяк неожиданно легко вскочил на ноги и поднял с лежанки свой пиджак. — А как мы выйдем на улицу? Надеюсь, мы обойдёмся в дальнейшем без подобных эксцессов? Я уже не молод… и мне не хотелось бы заниматься несвойственными моему возрасту физическими упражнениями.
— Я тоже на расположен шуметь… — Франт втащил в камеру тело полицейского и снял с него ремень. Сноровисто связал руки и его же носовым платком заткнул рот. Положил его на бок, прислонив к стене. — Так не задохнется…
Подобрал с пола ключи и кивнул на дверь. Оба вышли в коридор. Лязгнул замок на камерной двери.
Вот и решетка. Осторожно открыв замок, беглецы тихо выскользнули в коридор. Снова лязгнул запор. На цыпочках, подобравшись к повороту, Франт присел на корточки и медленно высунул голову за угол. Удовлетворённо кивнул и сделал приглашающий жест Гансу.
Следующий поворот. Прислушавшись, его провожатый покачал головой и попятился, стараясь не бухать сапогами по полу. Осмотрел коридор и присел на корточки у ближайшей двери. Немного около неё повозился. Выбрал из прихваченной
связки самый большой и толстый ключ и, оттянув дверь, вставил его между нею и косяком. Приналег… Чуть скрипнув, дверь приотворилась.— Сюда! Хорошо, что в камерах такие длинные ключи…
Узкий кабинет был пуст. Прикрыв дверь, Франт подбежал к окну и, прячась за стеной, осторожно выглянул на улицу.
— Никого…
Он быстро открыл шпингалеты. Стукнуло распахнутое окно, и Кнопке поёжился — на улице было прохладно.
— Здесь невысоко, — прошептал ему на ухо спутник. — Я вылезу и вам помогу.
Быстрый и гибкий, он ящерицей скользнул на подоконник. Мгновение — и он стоял на земле, протягивая Гансу руки. Вздохнув, тот неуклюже взгромоздился на стул и уже с него перебрался на окно. Присел на подоконник. Повернувшись спиною, свесил ноги на улицу. Почувствовал, как его подхватили сильные руки и уже в следующую секунду, подошвы его ботинок коснулись земли. Поднявшись на цыпочки, Франт осторожно прикрыл створки.
— Надеюсь, нас тут более ничего не задерживает? — повернулся он к Гансу.
— Меня — нет. А вас?
— А меня тут и не было…
— Жаль, что мои шнурки остались там, неудобно будет идти.
— Хотите вернутся и их поискать?
— Нет уж! Пусть они останутся этим господам…
Переговариваясь на ходу, он завернули за угол и скрылись в ещё сонных переулках большого города.
— Вот так всё и началось. Мне тогда были нужны их связи на границе, приходилось людей туда-сюда провожать. И чем новые концы искать, опять же — проще использовать уже существующие. Да и, кроме того, — Проводник усмехнулся, — немножко украсть у государства готов почти каждый, а вот немножко пошпионить — единицы. Крадешь — для себя, а вот шпионишь — для противника. Тут, знаете ли, есть разница! Да и дешевле это — уголовником себя выставлять. Подозрений меньше… Уважения нет, так оно и ни к чему, в случае поимки. Пойманный и отсидевший уголовник снова за старое берётся, а вот пойманный разведчик… скорее всего не возьмётся уже ни за что…
Он посмотрел в окно. Достал из саквояжа бутылку с водой и сделал несколько глотков. Уже почти совсем стемнело, слабые фары автомобиля с трудом пробивали сгущающийся на дороге туман.
— Хотите пить? — протянул он бутылку водителю.
— Давайте. А как же так вышло, что бандиты, знающие вас с подобной стороны, так обмишулились сегодня? — спросил молодой чекист.
— Никто из них лично меня в деле не видел. А слухи… они со временем забываются. Да и в последние годы я больше выступал как организатор различного рода сомнительных сделок. Оружие в Китай продавал. Правда, немцы и так его туда поставляют, но и у меня его брали охотно.
— А кто брал?
— В основном — партизаны местные. Бандиты тоже в стороне не остались, у меня с ними контакт давний. Без них в тех краях ничего не сделать, уж очень их там много. И силу изрядную представляют. С ними даже японцы считаются. Тут ведь что учитывать надо? Когда все у нас посыпалось, остался я один. Связи нет, указаний никаких. О людях я позаботился, на этом всё и замерло. Год прошёл, другой — никому до нас дела нет. А деньги уже стали иссякать — никто же так надолго не рассчитывал! Ещё года три-четыре я бы протянул… а дальше — всё! И никому ничего не объяснишь! Хоть на дорогу с топором выходи… Тут ещё и британцы подсуетились — открыли на нас прямо-таки облавную охоту.