Проводница
Шрифт:
Да и вообще уже восемь лет, как она не целовалась, не обнималась, не прижималась к мужскому телу. Даже позабыла, что женщина… Вся жизнь свелась только к работе и заботам о сыне. А организм вдруг начал жадно требовать свое, словно напоминал: годы уходят… тебе уже двадцать шесть! Еще чуть-чуть и станешь старухой… И что тогда вспомнишь кроме этого монотонного перестука?
Нет, мужским вниманием Бог Ольгу не обидел. Да и не страхолюдиной уродилась. Ноги длинные, бедра узкие, грудь маленькая, стройная, гибкая, с угловатой грацией подростка — такие многим нравятся И волосы роскошные — пышная каштановая грива до пояса.
Почти
А вот Лидка обожала случайные приключения. Ее пышное тело было просто ненасытным. Часто Ольга, ткнувшись ночью в служебное купе, обнаруживала дверь запертой, а наутро видела выскальзывающего оттуда очередного тщедушного мужичонку.
У Лидки была патологическая тяга к худосочным Чем плюгавее, тем слаще… Ее не останавливало даже то, что она готовилась к свадьбе со слесарем вагоноремонтного депо Игорьком — таким же длинным и тощим, как и все ее ухажеры.
— А что такого? — игриво спрашивала она, сыто потягиваясь наутро после приключения. — Разве это измена? Во-первых, мы еще не женаты, какой с меня спрос? А во-вторых, если б я роман закрутила, отношения всякие, тогда — да… А так: сошлись — и разошлись, как в море корабли, я даже имени его не спросила… Ну это ж все равно, как в автобусе потолкаться…
— В автобусе? — фыркала Ольга. — Совсем одно и то же!
— А что? Я как в автобус зайду, так меня обязательно какая-нибудь скотина облапит, — со смехом оправдывалась Лидка. — И под юбку залезут, и за пазуху, и между ног пошарят, только что в открытую не трахнут. Так это на людях, средь бела дня… А ночью да наедине — так сам бог велел…
— Ох, узнает Игорек, расквасит тебе рожу в кровь, — усмехалась Ольга.
— А откуда ему узнать? — лукаво тянула Лидка. — Ты ж не скажешь…
Она искренне не понимала, как Ольга может столько «терпеть», не открывать страждущим «доступ к телу».
— Вот дождешься, пока все прелести завянут да обвиснут, — пугала она. — Тогда вообще никто не позарится. Пользуйся пока тем, что есть.
Лидка даже нашла своей ненасытности научное объяснение. Она где-то вычитала, что у многих людей ритм поезда совпадает с биоритмом сексуального центра, и от этого усиливается сексуальное возбуждение. Недаром же столько случайных романов закручивается именно в поездах. Не в самолетах, не на теплоходах, а в тесных купе разгорается жаркая страсть.
В каждом вагоне обязательно находится парочка, которая умудряется заняться любовью, несмотря на присутствие соседей. Каждый вечер кто-то обязательно целуется и обжимается в нерабочем тамбуре, а особо робкие стоят рядышком у окна в коридоре, касаются друг дружки руками, и по их телам пробегает сладкий ток…
В том, что касается взаимоотношений полов Лидка была похлеще Шерлока Холмса. В ее устах банальный перепих превращался в настоящий рыцарский роман, и живописала она его, как поэму…
Ольга не находила в сексе ничего поэтичного. Ее собственный коротенький
роман пришелся на сибирскую зиму и протекал в тесных комнатках дощатых бараков, в которых ютились по двенадцать человек Подгадать так, чтобы там не оказалось соседей, было невозможно, и Герка просто завешивал свою кровать плащ-палаткой. За этой хлипкой ширмочкой они лежали, тесно прижимаясь друг к другу, боясь сделать резкое движение, стесняясь вскрикнуть Шуршали как мышки, возились под казенным одеялом, торопились, чтоб не смущать соседей. Какая уж тут романтика?!А весной, когда немного пригрело солнышко они пару раз попробовали уединиться в тайге. Но там снегу было по колено, он забивался в высокие валенки, сыпался с еловых веток за шиворот Да и на Ольге были толстые ватные штаны, шерстяные гамаши, плотные колготки, и не так-то просто было высвободить из всего этого на морозе тело Ни удовольствия, ни радости ей такой секс не приносил. Но она любила беспутного Герку и шла на все только ради него, чтоб ему было хорошо.
А потом нежданная беременность, тяжелый токсикоз, Геркино предательство, болезненные затяжные роды в поселковой больнице… И к тому моменту, когда восемнадцатилетняя Ольга осталась одна с сыном на руках, о сексе она уже вовсе не думай.
Глава 4
— Ах ты, моя сдобная! Пуха моя! — Игорек протянул руки, и Лидка кокетливо спрыгнула с подножки вагона прямо в его объятия.
— Соскучился? — она жарко прижалась к нему всем телом.
— Очень!
Игорек и Лидка совершенно не стеснялись Ольги. Прямо здесь же, на перроне, они смачно поцеловались взасос, и Игорек по-хозяйски стиснул ладонью Лидкин тугой «окорочок».
Ольга отвернулась, подтащила к выходу тюки с бельем и велела Игорю:
— Дотащи до прачечной, раз уж пришел. Помоги слабым женщинам.
— Слабым! — хохотнул Игорек и отвесил смачный шлепок по попке своей благоверной. — Да на таких пахать и пахать! Ну-ка!
— Не нукай, не запрягал! — вывернулась из его объятий Лидка. — Лучше скажи, купил?
— Что? — Игорь сразу заметно присмирел и отвел глаза.
— Кольца, — повысила голос Лидка. — Те, что мы перед рейсом выписали. Я ж тебе деньги оставила.
— Ты понимаешь, Лидок… — засуетился Игорь. — Николаич заболел, так что я тут в две смены пахал…
— В две смены? — подозрительно нахмурилась Лидка и строго велела: — А ну, дыхни!
— Фу! — Игорек сложил губы трубочкой и выдул в сторону тонкую струйку воздуха.
— Вот именно: фу! — поморщилась Лидка. — Опять нажрался, гад?! Говори честно: деньги пропил?
— Что ты?! — испугался Игорь. — Деньги целы, мне просто некогда было.
— Ну и что прикажешь делать, если наши кольца продать успели? — грозно рявкнула Лидка. — Имей в виду: я без колец расписываться не стану!
Ольге было смешно наблюдать, как напарница командовала своим женишком. Долговязый Игорь был на голову выше Лидки, он так потешно покорно склонялся к ней, искательно заглядывал в глаза, демонстрировал покорность…
Но все в депо знали, что стоит Лидке укатить, как Игорек срывается с катушек и пьет так, словно последний раз дорвался. А Лидка тоже своего не упускает, подмигивает по ночам симпатичным пассажирам. И каждый объясняет свое поведение тем, что его провоцирует вторая половина. Он пьет, потому что она гуляет, а она гуляет, потому что он пьет.