Провинциалка для сноба
Шрифт:
А еще через несколько минут они свернули с центральной улицы в квадратный двор. То ли это один пятиэтажный дом был так построен — квадратом, то ли несколько домов его составляли, в тонкостях архитектуры Люда не разбиралась. И дома показались ей несколько обшарпанными, а сам двор слегка захламленным. Но разве ж это главное! Главное, что тут она отныне будет жить! Самостоятельно, заметьте!
— Приехали, Людмилка, — расплылся в улыбке Коля, а Люде отчего-то очень понравилось, как он ее назвал. Так ее еще точно никто не называл. — Тут ты будешь жить на… четвертом этаже, — заглянул он в какую-то бумажку и снова сунул
— Выгружаемся! — с энтузиазмом поддержала она и выскочила из машины на морозный воздух.
Эх, солнышко, видать, во двор вообще не заглядывает. Холодно тут и сыро. Кажется, такие дворы называют еще колодцами. И название это им очень подходит. Но тут теперь ее новый дом, который она полюбит. А значит, и двор тоже обязана полюбить со всем наполнением: мусорными баками, заваленными до верху; детской площадкой с дореволюционных времен — такими старыми показались ей карусели и горки, и облупившимися лавочками, от которых остались одни металлические остовы.
Коля очень быстро выгрузил все вещи Люды из машины, а потом почти все их навесил на себя. Даже чемодан на колесиках, который обычно доставался Люде, он умудрился чем-то ухватить. Чем-то, потому что свободных рук у него Люда не наблюдала. Да и вообще, за ее багажом его практически не было видно. Но даже это не помешало ему передвигаться с такой скоростью, что она едва за ним успевала.
Лестница в подъезде, куда они зашли, поражала размерами, как и холл. А еще царящей по всюду чистотой.
— Доброе утро! Нам в тридцатую… Знакомьтесь, ваша новая жилица, — заговорил с кем-то Коля, а Люда завертела головой в поисках его таинственного собеседника.
Она так увлеклась разглядыванием лепнины на потолке, что и не заметила будки консьержа. Убеленная сединами и явно умудренная жизненным опытом дородная женщина вышла им навстречу.
— Ну вот и тридцатая будет укомплектована, — приветливо улыбнулась она Люде и представилась: — Клавдия Михайловна. Сутки через трое слежу тут за порядком.
— Очень приятно, Людмила, — отозвалась она и с ужасом не обнаружила рядом Коли. А тот уже вовсю взбирался по лестнице. — Извините… — бросила Люда консьержке и рванула за шустрым парнем.
Возле квартиры с номером 30 они остановились.
На самой обычной металлической двери необычным было то, что в ряд шли три выключателя, а под ними три кнопочки звонка. Люда еще и сообразить ничего не успела, разве что рассматривала дверь, как какую-то диковинку, когда Коля сообщил:
— Коммуналка. Звони в любой, только не общий. На него никто не придет.
— Что? — Люда совершенно не понимала, о чем он говорит. Но слово «коммуналка» резануло слух конкретно. Это коммуналка? О таких квартирах, она конечно слышала, но и помыслить не могла, что станет жилицей одной из таких.
— Я говорю, не звони в общий звонок. Нажми на любой с фамилией, — терпеливо пояснил Коля, и только тут Люда чуть поодаль заметила еще одну кнопочку, а потом разглядела и маленькие таблички с, по всей видимости, фамилиями жильцов. Возле одной кнопки табличка отсутствовала, надо думать, этот звонок теперь ее.
Она нажала на первую же кнопочку, и за дверью так затрезвонило, словно сработала пожарная сигнализация.
— Ничего себе, сирена! —
усмехнулся Коля, а Люда уже вовсю ему сочувствовала, видя как вздымается его грудь от всей той тяжести, что продолжал чудом удерживать.Благо, долго ждать не пришлось. Почти сразу они услышали шаркающие шаги за дверью, а потом и она распахнулась, являя взору неопределенного возраста женщину с сальными волосами и в явно давно нестиранном халате, застегнутом не на все пуговицы.
— Вы к кому? — нахмурилась она.
— Мы домой, — бесцеремонно потеснил ее Коля и протиснулся сначала в дверной проем, а потом и в темный длинный коридор. — Где тут свободная жилплощадь?
— А батюшки! Так вы новые жильцы? — всплеснула руками женщина и шустро побежала вперед. — Сейчас покажу… конечно, покажу, мне ж не трудно… — приговаривала она что-то еще, но слушала ее Люда плохо. В данные момент она старалась привыкнуть к темноте и не налететь на что-нибудь из того, что повсюду высилось в коридоре и вырастало перед ними в самый последний момент.
— Черт! — сначала послышался возглас Коли, а потом раздался оглушительный грохот. Видно, налетел.
— Ничего-ничего, уберу потом, — откуда-то издалека донесся до них голос женщины. — Тазы. Куда деть их, не знаю.
Где-то там скрипнула дверь, и в коридор вырвался сноп яркого света вперемешку с зависшей в воздухе пылью.
— Ну вот она — комната ваша, — отступила женщина в сторону, пропуская сначала Колю, а потом и Люду. — Ключи позже занесу. Замок, правда, не важный, — покрутила она ручку на двери, которую замком можно было назвать с натяжкой. — Но поменяешь потом… Я, кстати, тут старшая по коммуналке. Так что, обращайся. Наши комнаты первые шесть. Ладно, устраивайтесь…
И она ушаркала обратно по коридору, а Люда все не могла заставить себя заговорить, наблюдая как Коля сгружает возле порога вьюки. Одновременно взгляд ее скользил по комнате, подмечая все: старую мебель, толстый слой пыли повсюду, тенета паутины в углах. Но все это было такой ерундой, по сравнению с тем, как легко ей дышалось в этой просторной комнате с высокими потолками и поистине огромным окном, которое выходило не во двор, а на улицу и щедро впускало в комнату солнышко.
— Ты тут устраивайся потихоньку, — вытер Коля пот со лба прямо рукавом куртки. — А я побег, на работу надо… Вечером заскочу, подмогну может в чем, — и умчался, не прощаясь и не дожидаясь ответа.
Мама оказалась не права. Никакой кровати-развалюхи с панцирной сеткой тут не было и в помине. Зато имелся с виду очень старый диванчик. Оставалось надеяться, что он раскладывается и из него не выскакивают пружины. А уж кровать из него она себе соорудит как-нибудь.
А еще тут был огромный шифоньер, когда-то лакированный, а сейчас почти весь лак облез, обнажая рыжую фактуру. И смотрелся шифоньер таким же старинным, как круглый стол и пара тумбочек на изогнутых ножках. Комод с кучей ящичков Люде тоже сразу приглянулся. А стулья были в точности такими же, как когда-то у них дома, во времена ее детства, пока папа не снес те в подвал. Ну и самым шикарным была все та же лепнина на потолке. Не такая высокая и искусная, как в холле первого этажа, но все же, до ужаса привлекательная. Портила вид только старая люстра с потемневшими от времени тремя рожками. Но этим Люда потом разберется. А пока, надо обживаться с тем, что есть.