Проверка на любовь
Шрифт:
Правда и то, что элемент сюрприза испарился у нас довольно рано, и мы с удовольствием приняли привычный ход событий. Ну, и что в этом плохого? Неужели новшество — единственный критерий хорошего секса? Хотя мне знакомы люди, которые считают именно так. Эти бедолаги почему-то внушили себе, что принципы для счастливого занятия любовью и проведения костюмированного бала-маскарада — одни и те же. Но мы с Люком никогда не играли в подобные игры. Мы не переодевались и не устраивали, например, «чаепитие у викария» или «дежурство ночной сиделки». Вы можете называть меня старомодной сколько угодно, но я никогда не просила Люка переодеваться моряком и петь мне матросские песни, чтобы моя киска стала влажной (что бы он вам там ни рассказывал).
Наш секс, по крайней мере, по стандартам очень многих
Однако привычность одного и того же места, отсутствие всякого рода экспериментов, все это не имело для нас значения. Вернее, наоборот, даже помогало. Дело в том, что до Люка, об оргазмах я только читала в книжках, но никогда их не испытывала. В научных трудах это состояние описывалось очень сухо, без всяких там поэтических сравнений. Комплексная последовательность процессов, происходящих в момент наивысшего сексуального возбуждения, куда включаются непроизвольные движения половых органов и произвольные — прилегающих к ним групп мышц, а также нейропсихологическая реакция, выраженная в сильном и приятном сексуальном ощущении, заканчивающимся резким чувством облегчения после напряжения.
Вот что я знала об оргазме и почему-то всегда считала, что это состояние — нечто такое, что происходит с другими, но только не со мной. Это как умереть от удара молнии или выиграть в лотерею. На моих «билетах» почему-то никогда не сходились цифры. Когда мы были вместе с Сайраджем, несколько раз я оказывалась близка к оргазму, но… нет, в последний момент все почему-то срывалось. (Я имею в виду только себя, конечно. Для него получить оргазм никогда не составляло большого труда. Вот в этом, как я полагаю, тоже заключалась часть нашей проблемы.)
Тогда мне удалось успокоить себя тем, что я вовсе не одинока. Когда я должна была получить степень магистра и проводила свои исследования, я обнаружила, что женский оргазм, оказывается, такая штука, которая встречается гораздо реже, чем я могла это предположить. Научные труды на эту тему стали моим любимым чтивом перед сном. Из одного отчета я узнала, что, по статистике (и это меня тоже здорово утешило), при исследовании трех тысяч женщин выяснилось, что две трети из них никогда (или крайне редко) испытывали оргазм во время полового акта, а одиннадцать процентов не испытывали его вообще никогда. Я одну за другой проглатывала теории бородатых ученых о том, что женщина редко испытывает оргазм по вполне естественным причинам, поскольку «клитор расположен не в том месте, где он мог бы реагировать на толчки пениса». В то же время мне было страшно думать о том, что существует убеждение, будто отсутствие оргазма объясняется психологической травмой, полученной в результате раннего начала половой жизни.
Психологическая травма? У меня? Нет, лично я так не считаю.
Но, как бы там ни было, психология ли моя в том виновата или биология, но факт остается фактом: отсутствие оргазмов привело меня, как и многих других женщин, к тому, что я начала их симулировать. В этом деле я здорово преуспела, вздыхала и стонала с такой искренностью, что Мег Райан по сравнению со мной казалась жалкой дилетанткой.
Однако с Люком мне не приходилось притворяться. Я могла оставаться сама собой, работать в собственном ритме и скорости, и все происходило вполне естественно. Это случилось, как мне помнится, во время нашей пятой совместной ночи. Мой первый оргазм. Как поется в рекламе о кока-коле — это все по-настоящему! О Боже, как же я радовалась этому знаменательному событию! Я изогнулась дугой и ртом хватала сладость ощущений, в то время как все мое тело растаяло и растворилось где-то в небытие. Наверное, в земле обетованной.
Но мы с Люком и ссорились тоже. Из-за чего именно, я уже толком и не помню. Скорее всего из-за каких-нибудь пустяков. Или нет. Ах, вот, я как раз припомнила один случай. Это насчет родителей. Если быть
точной, то насчет егородителей, «старого пердуна и наседки», Брайана и Маргарет. Они приезжали к Люку на выходные, и я должна была с ними познакомиться. Но только этого не произошло.— Наверное, это не самая хорошая моя затея, — невнятно произнес он тогда, — знакомить тебя со своими родителями. Возможно, тебе с ними придется туговато, да и ты сама, наверное, еще не готова к такой встрече.
— Ты меня стесняешься, — возразила я. — И боишься услышать их мнение. А вдруг им покажется, что я тебя недостойна?
— Чушь собачья! — фыркнул он. — Просто уже через пять минут знакомства они начнут обсуждать детали свадьбы. И, кроме того, они приезжают только на несколько часов.
Этот довод показался мне убедительным, и я сдалась. Но я ему это простила. Конечно, не сразу, упаси Боже! Только после того, как он поклялся мне в вечной любви и страсти. Только после того, как он обещал меня познакомить со своими родителями в их следующий приезд, то есть ровно через месяц. И только после того, как он повалил меня на кровать и начал любовную игру.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
— Нет, я действительно тебя люблю.
— Нет, это я действительно тебя люблю.
— Докажи.
— Как?
— Сам знаешь как.
— Ах! — чмок — да — чмок — я — чмок — верю — чмок — тебе — чмок — правда! — чмок…
Он на самом деле знал как. Или я просто верила ему, когда глядела в его чистые глубокие зеленовато-серые глаза, а потом ждала его прикосновения, от которого по всему телу разбегались приятные мурашки. Ну, доставь мне удовольствие хотя бы на одну секундочку…
Все у нас получалось естественным, когда он ложился на меня, налегая всем блестящим от пота телом, и становился внутри меня большим и очень твердым. Мы переплетали беспокойные пальцы и начинали толкаться, борясь за место сверху. Вот тогда фейерверки сверкали повсюду, и огнями высвечивали наши имена на черном шелке неба, присоединяя к ним и сердечко, и стрелы Купидона, в знак празднования того факта, что так долго настоящая любовь и секс мирно уживаются в одной вселенной.
Что там однажды сказал Вуди Ален? Что секс можно считать грязным, если все сделано правильно? Ерунда какая-то. У нас с Люком не было и намека ни на какую грязь, могу вам с уверенностью это сказать. Скорее, наоборот, наш секс являлся противоположным понятию «грязь». Он был чистым и прозрачным, и все при нем фокусировалось, как в хорошем фотоаппарате. А мы были невинны и чисты, как клубнички, как говорится в одном старом стихотворении.
Но вот теперь секс или, вернее, хороший секс снова стал невозможен. В Университете Жизни я выучила этот урок еще в течение самой первой недели первого курса. И в этом только твоя вина, Люк, если ты меня слышишь.
Только твоя вина.
Глава 10
Для Джеки, разумеется, секс возможен всегда. Это, в частности, объясняет и то, почему она не слишком соответствует понятию «утренняя пташка». Более того, сравнивать Джеки с ранней пташкой, все равно что заявить, будто Папа Римский не слишком одобряет аборты, а высокие шпильки не очень подходят для марафонского бега. Дело в том, что Джеки и утро несовместимы, они словно ненавидят друг друга, и вот поэтому, наверное, они практически не контактируют. Однако случается и такое, что им приходится сталкиваться, как, например, сегодня. В этих редких случаях весь день может пойти кувырком. Мирное сосуществование исключается.
Вот посмотрите на нее сами.
Задница барсука при походке источает больше грации, чем Джеки в ее сегодняшнем состоянии.
Да, она, конечно, остается красивой женщиной, и это никто оспаривать не станет. Под пламенно-огненными спутанными волосами, которые сейчас можно с перепугу принять за парик, и размазанного грима в стиле боевого раскраса, можно, если постараться, разглядеть ее собственные родные черты, только для этого вам придется еще и прищуриться. Если вы человек непривычный, то, наблюдая за ней, стоящей у холодильника и жадно поглощающей содержимое пивной бутылки, вы запросто можете принять Джеки за ярчайшую представительницу нечистой силы.