Чтение онлайн

— Конечно, нет! — воскликнул Стью. — Но мы не можем просто так бросить ее на произвол судьбы, Ник! У нее появилась какая-то вздорная идея, что она обидела Бога. Что, если она решит пойти в какие-нибудь проклятые заросли, как какой-то парень из Ветхого Завета?

Ник написал: «Я почти уверен в том, что именно это она и сделала».

— Ну так пойдем за ней!

Глен положил руку Стью на плечо.

— Погоди минутку, Восточный Техас. Давай-ка рассмотрим подоплеку этого дела.

— К черту эту подоплеку! Я не вижу никакой подоплеки в том, чтобы позволить старой женщине бродить черт знает где день и ночь, пока она не умрет от солнечного удара

или переохлаждения!

— Она не обычная старая женщина. Она — Матушка Абагейл, и здесь она выступает в роли местного Папы Римского. Если Папа решит отправиться в Иерусалим, разве правоверный католик станет отговаривать его?

— Черт возьми, но ты же понимаешь, что это не одно и то же!

— Нет, это как раз одно и то же. Во всяком случае, так считают жители Свободной Зоны. Стью, готов ли ты ответственно утверждать, что Бог и в самом деле не велел ей уйти в леса?

— Не-ееет… Но…

Все это время Ник что-то писал, а теперь он протянул листок Стью.

«Стью, это ничего не меняет, разве что пострадает боевой дух Свободной Зоны. Да и в этом я не уверен. Люди не станут разбегаться, только потому что она ушла. Но это означает, что нам не придется немедленно посвящать ее в наши планы. Может быть, это и к лучшему».

— Я схожу с ума, — сказал Стью. — Иногда мы говорим о ней, как о препятствии, которое надо преодолеть, как будто она — это затор на дороге, А иногда ты говоришь о ней так, словно она Папа Римский и не может ни в чем ошибиться, даже если захочет. Но я люблю ее. Чего ты хочешь, Ники? Чтобы кто-нибудь споткнулся о ее труп этой осенью в одном из ущелий к западу от города? Хочешь оставить ее там, чтобы из нее получилась… священная пища для ворон?

— Стью, — мягко сказал Глен. — Ведь она сама решила уйти.

— Черт возьми, какая чепуха, — сказал Стью.

К полудню новость об исчезновении Матушки Абагейл распространилась. Как Ник и предсказывал, общим чувством оказалось скорбное смирение, а не тревога. Люди решили, что она ушла, чтобы молиться о Божьем наставлении, которое поможет всем выбрать правильный путь на общем митинге восемнадцатого августа.

— Не хочу богохульствовать, называя ее Богом, — сказал Глен во время скромного ленча в парке, — но она является чем-то вроде Его доверенного представителя.

Вы можете определить силу общественной веры, пронаблюдав, насколько эта вера ослабевает, когда исчезает ее эмпирический объект.

— Повтори-ка еще раз.

— Когда Моисей разбил золотого тельца, евреи перестали ему поклоняться. Но Христос удалился позавтракать уже на две тысячи лет, а люди не только верят в Его учение — они живут и умирают, не сомневаясь в том, что в конце концов Он придет. Вот именно так Свободная Зона и относится к Матушке Абагейл. Эти люди абсолютно уверены, что она вернется. Ты с ними разговаривал?

— Да, — сказал Стью. — Не могу в это поверить. Старая женщина разгуливает неизвестно где, а все думают о том, успеет ли она произнести Десять Заповедей на каменных табличках к общему митингу.

— Может быть, и успеет, — сказал Глен угрюмо. — Так или иначе, так думают далеко не все. Ральф Брентнер, например, вырывает свои волосы с корнем.

— Молодец Ральф. — Он пристально посмотрел на Глена. — Ну а ты, лысый? Ты-то сам что думаешь?

— Прошу

тебя не называть меня так. Это не вполне достойно. Но я скажу тебе… это немного забавно, но Старина Восточный Техас оказался куда более невосприимчивым к Божьим чарам, которыми она околдовала все общество, чем агностик-социолог. Я думаю, она вернется. Что думает Фрэнни?

— Не знаю. Я вообще не видел ее сегодня утром. Наверное, ест кузнечиков с медом вместе с Матушкой Абагейл. Господи, Глен, я так надеюсь, что с нашей старой леди все в порядке.

Фрэн даже не знала, что Матушка Абагейл ушла. Утро она провела в библиотеке, читая литературу по садоводству. И она оказалась не единственным читателем. Она заметила еще двух-трех человек с книгами по фермерству, очкастого молодого человека, сосредоточенно изучавшего книгу «Семь независимых источников энергии для вашего дома», и хорошенькую светловолосую девушку лет четырнадцати с потрепанной книжкой в бумажной обложке под названием «Шестьсот простых рецептов».

Она ушла из библиотеки около полудня и отправилась домой по Уолнат Стрит. По дороге она встретила Ширли Хэммет, женщину, которая путешествовала вместе с Дайной, Сюзан и Патти Крюгер. С тех пор Ширли стало значительно лучше. Теперь она выглядела как проворная и симпатичная городская кумушка.

Она остановилась, чтобы поздороваться с Фрэн.

— Как вы думаете, когда она вернется? Я у всех спрашиваю. Если бы в городе была газета, я бы написала туда письмо с просьбой провести опрос населения. Что-нибудь вроде: «Что вы думаете о позиции сенатора Бангхоула по поводу истощения запасов нефти?» Понимаете?

— Кто вернется?

— Матушка Абагейл, разумеется. Да вы что, девушка, с луны свалились?

— В чем, собственно, дело? — спросила Фрэнни с тревогой. — Что случилось?

— Вот так и все. Никто ничего толком не знает. — И Ширли рассказала Фрэн о том, что происходило в городе, пока она была в библиотеке.

— Просто взяла и… ушла? — спросила Фрэнни, нахмурившись.

— Да. Разумеется, она вернется, — добавила Ширли конфиденциальным тоном. — Так написано в записке.

— Если будет на то Божья воля?

— Это просто способ выражаться, я уверена, — сказала Ширли и посмотрела на Фрэн с некоторым холодком.

— Ну… я надеюсь. Спасибо, что рассказали мне, Ширли. У вас еще бывают головные боли?

— Нет, все прошло. Я буду голосовать за вас, Фрэн.

— Гмммм? — Мысли ее унеслись далеко, и на мгновение она не могла сообразить, что Ширли имеет в виду.

— На выборах в постоянный комитет!

— Аа. Хорошо, спасибо. Я пока не вполне уверена, что действительно хочу этим заниматься.

— Вы прекрасно справитесь. Вместе с Сюзи. Но мне надо идти, Фрэн. Счастливо.

Они разошлись в разные стороны. Фрэн поспешила домой, желая выяснить, нет ли у Стью какой-нибудь дополнительной информации. Но когда она вернулась домой, там никого не оказалось. Она опоздала минут на пятнадцать. Записка под сахарницей сообщала: «Вернусь к девяти тридцати. Я с Ральфом и Гарольдом. Ни о чем не беспокойся, Стью».

Ральф и Гарольд? — подумала она и ощутила внезапный укол ужаса, никак не связанный с исчезновением Матушки Абагейл. Но чего мне бояться за Стью? Господи, если Гарольд попытается сделать что-то… ну, что-то не совсем обычное… Стью разорвет его на части. Если только… если только Гарольд не подкрадется сзади и…