Противоположности
Шрифт:
— Если б я предупредил, — выдал виновник суматохи, возясь с проводами от синтезатора — его гордости, — то вы бы точно куда-нибудь бы сбежали или того хуже отговорили бы меня от этой затеи. А так, — старший брат Освальда вылез из-под стола и уселся на полу, вытянув длинные ноги, при этом в одной руке у него до сих пор был разъём от его инструмента, — праздник будет! В самом то деле! Вам же всё равно делать нечего!
— И зачем только я маме позвонил? — вздохнул Освальд, таща на своём горбу несколько стульев.
Бросив на него косой взгляд, не обещающий ничего хорошего, я продолжил нарезать сыр.
— Так,
— А зачем тебе моя гитара? — осторожно поинтересовался я.
— Сыграешь! — выдал он, пожимая плечами. И мои возмущения потонули в смутно знакомой мелодии.
— Что это? — в комнату вошёл, держа в обеих руках пакеты с фруктами, Саймон.
— Это Наутилус, позорище! — завопил Ян и, прибавив громкость, заиграл мотив уже обеими руками. И только сейчас я понял, что играет он «Летучую мышь». Саймон пристыжено поджал губы и стал вываливать фрукты на стол.
— А в нас столько влезет? — задумчиво пробормотала Жанет, разглядывая просто гору всего.
— Ну, тебе же нужно усиленно питаться! — прошептал Освальд, но услышали все. И все застыли. В том числе и Жана, огромными глазами глядя на своего парня. А тот состроил непонимающую гримасу.
Первым не выдержал Шура, завалившись на диван, кусая кулак, чтоб просто неприлично не заржать. Потом фыркнул я, а демон привалился к стене, глядя в потолок. Освальд же стоял совершенно серьёзный.
— Что ты сказал?! — разделяя слова, произнесла Жанет, делая маленький шаг ему навстречу.
— Да чего уж теперь отрицать?! — выдавил я и поскорее отскочил в сторону, чтоб не попасть под горячую руку. А то ведь она и зашибить может!
— Да ты!!!.. — прорычала она, но Освальд её перебил.
— Я имел ввиду, что ты слишком похудела! Вес нужно набирать! — и выскочил за дверь, заявив уже с улицы, что пойдёт поторопит Люрику, а то времени уже к десяти, а её всё нет.
Я присоединился к Шуре, завалившись на диван. А Жанет так и стояла посреди комнаты, красная как рак.
— Шуты!!! — зло выдохнула она и унеслась наверх, типа переодеться.
Переглянувшись с парнями, мы вновь заржали, не в состоянии остановиться.
— Не, это уже диагноз! — покачал головой Саймон, когда смог нормально говорить.
— Бывает! — покачал головой Шура, соглашаясь.
— Но не у всех проходит! — добавил я, чем и вызвал очередной взрыв смеха.
Точно диагноз!
— Вижу, веселье в самом разгаре? — раздался голос от двери, и вошла Рута, за ней Освальд. Люрика вошла последней, неся огромную утницу, от которой исходил просто божественный аромат.
— О! — с кухни прилетел Ян. Он выхватил утницу и поставил на стол, после чего схватил девушку в охапку и стал вертеть во все стороны.
И Люрика, вопреки обычному, не возмущалась, а только тихо бурчала что-то себе под нос.
— Я тебе не мягкая игрушка, Ян! — не выдержала она через десять минут. — Ты мне всю причёску испортил! — и принялась поправлять волосы.
Мы все скептически на неё посмотрели. Если честно, то как были у неё на голове чёрные пружинки, так и остались.
— Наконец-то! — Жанет подхватила Люрику и Руту под локти и увела к столу. — Они меня уже заели!.. — жаловалась она, попутно рассказывая историю.
— Неправда! —
Освальд притащил стул и уселся рядом с ней, отодвинув Люрику. — Я всего лишь намекнул на то, что за зиму ты похудела! А я не любитель костей! И вообще, каждый думает в меру своей испорченности!Рута кивала, слушая, а вот Люрика тихо давилась смехом, отвернувшись от спорящей парочки.
— Э, народ! — Ян постучал вилкой по бокалу. Когда мы все посмотрели на него, он прокашлялся и заговорил:
— Сегодня мы собрались здесь… — Люрика рядом со мной показала рукой жест под названием «бла-бла-бла», при этом мимика у неё работала просто на пределе, отчего мне пришлось уткнуться в бокал. А Ян продолжал, искренне не понимая, почему я, Шура и Освальд тихо ржём, — чтобы поздравить меня с праздником!..
— От скромности ты не умрёшь! — хмыкнула Жанет, приваливаясь к плечу Освальда. Ян сделал вид, что не услышал комментариев:
— Мне тридцать пять!
— Кошмар! — ахнул Шура.
— Какой же ты старый! — согласилась Люрика, всхлипывая и сползая со стула под стол.
— Шура, Люрика! — возмутился Ян, хлопая рукой по столу, но видно было по его глазам, что блондин тоже еле сдерживает смех.
— Неправда! — возразил Шура, вскакивая с места. — Я белый и пушистый!
— Ага! Седой и волосатый! — всхлипнули из-под стола, и я тоже скатился со стула, держась за живот.
Часика через пол нам удалось прийти в себя.
— А если серьёзно, — встала Люрика, держа бокал, — то мы тебя Ян поздравляем с такой датой. И надеемся, что ты наберёшься ума! А теперь иди сюда! — и после того, как тот подошел, оттянула парню все уши.
— После пятнадцати вообще-то целуют! — проворчал он, возвращаясь на место.
— Не дождёшься! — девушка показала ему язык, вызвав улыбку.
Дальше мы все принялись за плов, который уже порядком подостыл, но был просто изумительным!
— Демоны и черти, Люрика, я на тебе женюсь! — простонал Шура, доедая третью порцию. Потом он откинулся на стул и погладил изрядно увеличившийся животик.
— Неа! — покачал головой Ян, тоже отодвигаясь от стола с бокалом в руке.
— Почему «неа»?
— Потому что я первый! — выдал тот.
— Может, мне тоже в очередь встать, вдруг накормят? — задумчиво протянул Освальд и получил затрещину от Жаны. — Да шучу я, шучу! Извини, Люрь, — развёл он руками, кося взглядом на злую бдительную девушку.
— Саймон? — приподняла бровь Люрика, насмешливо глядя на демона. — А ты не хочешь жениться на мне?
— Хочу, — кивнул он, отпивая вина, — но не буду!
— Почему? — не поняла Рута, накладывая себе ещё плова. Я сглотнул слюну, потом посмотрел на свой выпирающий живот и с сожалением отказался от идеи наложить себе ещё тарелочку.
— Я с ней и так под одной крышей уже тринадцать лет! Мне хватает! А терпеть её всю жизнь, увольте! Даже едой меня не приманишь!
— Ах, терпеть он меня не собирается? — Люрика схватила со стола вилку и собралась запустить ею в парня, но я быстро среагировал и отобрал опасный предмет. Саймон благодарно на меня посмотрел, вылезая из-за спины Руты. Но Люрика успокаиваться не собиралась. Пришлось отбирать от неё ещё и нож, а потом и вовсе сгребать в охапку, чтоб она не схватилась за приборы Освальда или мои, так как они были поблизости.