Против силы ветра
Шрифт:
Девушка чуть не рассмеялась, увидев, как Арчер вцепился в связку ключей и принялся судорожно искать нужный ключ. Найдя ключ, Арчер открыл дверь и жестом пригласил Веронику войти. Девушка не стала заставлять себя уговаривать и, войдя, была поражена количеством хранящихся в комнате вещей.
— Ничего себе… — тихо произнесла она, поворачиваясь кругом на каблуках. Струящийся из окон свет тонул в клубах пыли, мечущихся вокруг, словно запертые в банке светлячки. — Я думала, что пожар уничтожил почти все, но тем, что тут хранится, можно было бы обставить целый музей!
Здесь была целая коллекция опаленной плетеной мебели, множество поломанных дорожных сундуков, доверху наполненных
— Все эти вещи — это воспоминания о Ванделёрах… — начала она, приближаясь к ларцу у ближайшего окна. — Здесь, словно остановилось время, и не важно, что вещи настолько повреждены. Они могли бы многое нам рассказать.
— Кажется, то, что лежит в этом ларце, принесли когда-то из старой библиотеки, — равнодушно бросил Арчер. — Она располагалась на первом этаже, где сейчас находится одна из столовых отеля. Насколько мне известно, именно это место было повреждено больше всех во время пожара, — он немного помолчал и продолжил: — Именно там обнаружили тело бывшей владелицы, Виолы Ванделёр. Она сгорела заживо, и никто не мог ей помочь. Загорелись занавески в библиотеке. Она хотела открыть окна, чтобы выбраться, но вспыхнула ее одежда. Когда ее нашли на следующий день, она превратилась в горстку обугленных костей. Женщина обхватила себя руками, словно пыталась спасти ребенка, которого носила во чреве.
Вероника притихла, услышав его слова, в горле словно образовался комок, который она едва смогла проглотить. Она снова повернулась к ларцу и стала осторожно перебирать коллекцию обгоревших альбомов в кожаных переплетах и разбитый, словно яичная скорлупа, френологический макет[1]. Арчер же, напротив, был совершенно спокоен. Он прошел сквозь лабиринт из рухляди и остановился у девушки за спиной.
— К счастью для нас, мы гораздо живее, чем она, верно? — он медленно обхватил руками Веронику за талию. — Почему бы нам этим не воспользоваться?
— Мистер Арчер, если Вы продолжите в том же духе, то заставите меня краснеть. Напоминаю, что меньше, чем через двадцать четыре часа Вы станете мужем моей подруги, и…
— И мне придется нести свой крест, я это прекрасно знаю. Но Вы сами сказали, что до этого момента у нас есть еще целых двадцать четыре часа, — девушка чувствовала его горячее дыхание на своей шее, в то время как руки его постепенно поднимались вверх, пока не остановились на плечах. — Из-за многочисленных дел, которыми я вынужден заниматься сегодня вечером, я лишаюсь традиционной холостяцкой вечеринки. Не будьте столь жестоки, отказывая мне в небольшом развлечении…
«Дааа, леди Лилиан, ваши родители потрудились на славу, подыскивая вам мужа», — Вероника, скрепя сердце, была вынуждена признать, что ситуация начала казаться ей вполне себе возбуждающей, правда она вовсе не за этим отправилась в отель. Мерзавцы всегда были ее слабостью…
— Но вы ей обещали, что мы скоро вернемся. Если мы слишком задержимся, кто-нибудь пойдет нас искать, и как мы будем объяснять подобную сцену?
— Моя дорогая мисс Куиллс, Вы все еще не поняли? Лилиан совершенно безразлично, чем я занимаюсь, точно так же, как и мне нет никакого дела до того, будет ли она спать с одним, двумя, тремя мужчинами, — пока он говорил, его рука скользнула в декольте Вероники и медленно двинулась к ее грудям. — Если хорошенько подумать, то, может, и я буду искать
приключений на стороне. Как Вы, наверное, уже заметили, эта девушка не очень-то бойкая.— Не будьте столь бессовестны с ней. По-моему, она очаровательная девушка и не заслуживает такого обмана с нашей стороны. Я с самого начала видела Ваши поползновения, но…
— Мистер Арчер? — вдруг услышали они со стороны двери в кладовку.
Вероника поспешила вытащить руки мужчины из своей блузки. Развернувшись, они увидели одного из официантов отеля. Он стоял с занесенной вверх рукой, словно собирался постучать в дверь, но, увидев, чем занимается его патрон, сильно покраснел. Арчер возмущенно фыркнул.
— Какого черта Вам тут нужно? Неужели Вам больше нечем заняться?
— Сэр, Ваш… Ваш будущий тесть отправил меня на Ваши поиски. Лорд Сильверстоун желает знать сколько нанято пароходов для завтрашней транспортировки всех гостей в церковь на церемонию. Он говорит, что собралось столько народу, что он сомневается, насколько это возможно…
— Сильверстоун… — буркнул Арчер. — Я уже устал от этих Сильверстоунов, а ведь все еще только начинается. — Он взглянул на Веронику, пытающуюся подвязать лентой свои кудри и усмехнулся. — Полагаю, мне придется спуститься ненадолго, но я скоро вернусь. Вы ведь не попытаетесь отсюда сбежать, верно?
— Даю слово, что нет, — ответила Вероника, радуясь так кстати вошедшему официанту. — Здесь вокруг слишком много интересного, чтобы вот так все бросить и уйти.
Когда Арчер ушел следом за официантом, притворив дверь, девушка вздохнула с облегчением. Она попала в переплет, из которого не знала как теперь выбраться, и, если честно, не была уверена, хочет ли из него выбираться, но главное сейчас то, что ее план сработал. Она была в комнате отеля, куда «Сонные шпили» ни за что не проникли бы иным способом… она была совершенно одна с обломками былой жизни Ванделёров.
Вероника быстро пришла в движение. Последующие четверть часа она посвятила осмотру кладовой, открывая все ящики и дверцы шкафов, опустошая швейные ящики и полусгоревшие шляпные коробки, роясь в ворохе кукол с выпавшими глазами и потрескавшимися лицами…
В конце концов, она нашла то, что искала с самого начала. За диваном, обитым красным сатином, стоящим в углу, виднелась груда холстов. Торопясь до них добраться, Вероника чуть не упала, обрушив на своем пути вешалку и маленький столик. Она отодвинула диван, чтобы можно было пролезть между ним и стеной и присела на корточки. Без сомнения, это была коллекция портретов Ванделёров самых разных размеров и так покрытых пылью, что даже не особо брезгливая Вероника сморщилась от отвращения, беря их в руки. Она начала разворачивать картины, чтобы попытаться разобраться, кто скрывался под слоем грязи и копоти, хоть их имена ни о чем ей не говорили… пока она, уже теряя терпение, не наткнулась, наконец, на маленькое изображение той, которую она и искала.
Виола Ванделёр лет семи смотрела на нее с портрета с достоинством, больше подходящем для женщины лет тридцати. Вероника, затаив дыхание, осторожно протерла поверхность картины рукавом блузки, чтобы убрать с нее пыль и паутину. Она не ошиблась: маленькая бронзовая табличка на внешней раме гласила: «Виола Ванделёр, 1844 год». Годами позже, эта девочка погибнет в огне в том самом доме, в интерьерах которого была изображена на портрете. Платье черного цвета указывало на траур по кому-то, девочка держала фарфоровую куклу с оторванной рукой. «Я словно смотрю на детскую версию ростры «Персефоны», — подумала Вероника. — Те же глаза, та же форма лица… Должно быть, скульптор был очень талантлив».