Просто страшный человек
Шрифт:
– Так, давай приходи в себя, нас ждут великие дела: - говорил я, слегка похлопывая её по щекам: - Блин, день сурка что ли?
– Э...
– Ну вот, хоть какие-то признаки человеческой мысли. А ещё меня торопила. На-ка, глотни водички. Полегчало?
– Да.
– Ты готова меня слушать.
– Да.
– А что ни будь кроме "да" ты можешь говорить?
– Да. Да иди ты, придурок.
– Я тоже тебя люблю. Так вот, мои возможности ты видела, но это не всё. Я могу помочь твоей маме, но для этого её нужно увезти из этой клиники. Желательно за город, я присмотрел там маленькую частную клинику. Но я не знаю процедуры передачи пациента из одной клиники в другую. В этой клинике тебе надо сказать, что ты забираешь маму, попросить машину для перевозки. Но до другой клиники мы не доедем. Будут ли они между собой
– В клинике, я говорю, что мы едем в другую, за городом и мне нужна машина. Но в другую мы не поедем, а поедем неизвестно куда, неизвестно с кем. Правильно?
– Правильно, куда мы едем, я могу показать на карте, а едем мы с племянником твоей мамы, которого зовут Ник. Всё поехали. На твоей машине и ты за рулём. Я здесь турист.
В клинике, у лечащего врача, она говорила и плакала, плакала и говорила. Я с трудом её понимал. Мне разрешили пройти в палату, и я сразу закрепил на теле женщины аптечку. Я подумал, что прибор сломался, так активно заморгали на нём лампочки. Хорошо на нём звука нет, дискотека бы получилась. Тут же, я отключил аппаратуру, поддерживающую женщину и фиксирующую её состояние, чтобы тревога не поднялась от моего лечения. Через полчаса активного перемигивания, аптечка успокоилась. Женщина задышала глубоко и ровно. Кома перешла в сон. Аптечку я снял, она сделала своё дело. Ещё через полчаса пришла Эмили с мед. братьями. Когда её маму перекладывали на носилки, я увидел на лице Эмили удивление, но сам сделал вид, что так и должно быть. В машине Эмили ехала с мамой, я сел к водителю. В точке встречи с кораблём, я внушил водителю необходимость остановиться, из-за спущенного колеса. Когда водитель остановился, он сразу же уснул. Я внушил ему, что он стоит у клиники, больную уже забрали, сопровождающие остались с ней. Теперь он может разворачиваться и ехать назад. А по дороге подберёт девушку, совсем другую и подбросит её в город. Выйдя из машины, я пошёл открывать задние двери. Эмили, как ни странно, со мной не спорила. Я дождался, когда она скроется за поворотом дороги, отошёл в сторонку за кусты и разбудил водителя. Водитель оглянулся по сторонам, развернулся и поехал в город. А я, с мамой Эмили на руках, зашёл в корабль. Поместив женщину в капсулу, пошёл в рубку, пообщаться с искусственным интеллектом.
– Как думаешь, мы нигде не наследили?
– Не знаю, у вас ещё много чего делают по устным указаниям и приказам, без фиксации в компьютерах. Я, конечно, стараюсь отслеживать все странности, которые можно связать с нами, но пока, ни чего.
– Со стации ни чего не приходило?
– Нет, у нас и у них без происшествий, всё по плану.
– Ладно, летим назад, к дому Эмили.
На лечение миссис Кэтрин ушло около 5 часов, я снова был в "отключке", когда пришёл сигнал об окончании лечения. Это там, в космосе, хоть раз в жизни, каждый бывал в капсуле, а наши сразу паниковать начинают. Со своими, на даче, я проводил разъяснительную беседу. И каждый знал, что делать. Обнажёнными ни я их, ни они друг друга не видели. И то были эксцессы. Когда я её укладывал, она была без сознания. А что будет теперь, но присутствовать мне всё равно надо. Попробуем сделать ход конём, с помощью искусственного интеллекта.
– Скажи, мы можем поменять декор корабля под больницу. Например, поменять цвет стен.
– Мне доступен полный функционал, как на станции.
– Замечательно. То есть, как на станции я представляю, ты выполняешь?
– Да.
– Тогда начнём.
Наколдовал я отдельный, больничный бокс, как в инфекционной больнице. Но у нас больная не инфекционная, значит ей можно куда-нибудь ходить. На разведчике не нагуляешься, поэтому только в соседнюю комнату, которая столовая. Но красоту такую навели, что она нам ещё должна останется.
– Послушай, корабль мы не засветим, но её надо как-то ссадить. Я предлагаю немного снотворного в еду. Такое возможно?
– Конечно.
– Тогда я пошёл.
Капсула стояла отгороженная белой ширмой, я дал команду на открытие.
– Здравствуйте миссис Кэтрин. Я доктор Ник Торн, перед вами на ширме больничный халат. Как
вы себя чувствуете?- спросил у вышедшей из-за ширмы женщины.– Замечательно, такое ощущение, что скинула 20 лет жизни.
– Пройдёмте со мной, вот это ваша палата. Вот здесь туалет, душ. Извините, мы не можем предложить вам нижнего белья, но это ненадолго. Вы пробудете у нас ночь, а утром уже будете у дочери. Сейчас я распоряжусь на счёт ужина и через 30 минут жду вас в комнате напротив.
– Не извиняйтесь, всё замечательно.
Я откланялся. Вышел в коридор, и когда за мной закрылась дверь, позволил себе хмыкнуть. За окном в виде голограммы или на голограмме в виде окна, такой потрясающий сад, что хочется выйти погулять. Наколдовал, называется. Точно через 30 минут она зашла в столовую. У нас уже было всё накрыто. Я как полагается, помог ей сесть за стол, налил немного лёгкого, грибного супа, сок и сел напротив, тоже поужинать. В отличие от миссис Кэтрин, у меня было только второе и его было много. Я заметил у неё лёгкую улыбку.
– Организм у меня молодой, растущий:- оправдался я.
– Заметно. У вас все доктора такие крепкие?
– Скорее нет, чем да.
– Почему то я так и подумала, что вы особенный.
– Вы меня в краску решили вогнать, миссис Кэтрин?
– Давайте на "ты" и просто Кэтрин.
– Хорошо, Кэтрин.
Мы ели и болтали о том, о сём. Я старался избегать вопросов, ответы на которые, как истинный не американец мог не знать. Но общее направление беседы, к концу ужина, указывало на спальню. Нет, я то, знал, что в супу было снотворное, и оно скоро подействует. Но оно ещё не подействовало.
– Кэтрин, послушай, то, что ты сейчас чувствуешь и чего желаешь, это побочное действие нашего лечения. Я понимаю, некоторые живут одним днём, одним моментом. Для них важно то, что происходит сейчас. Так вот, завтра ты можешь пожалеть о том, что сделала сегодня. Поэтому сейчас, ты пойдёшь к себе и постараешься уснуть. Ты слишком возбуждена, а это тебе противопоказано.
– Спасибо за ужин, доктор Торн.
Задела её здорово, моя отповедь. Даже фамилию мою вспомнила, хотя она тогда только из капсулы была. Я мысленно обратился к искусственному интеллекту, вызывая его.
– Вызывали, капитан.
– Да, послушай, ты знаешь, что у искусственного интеллекта станции, к которой ты приписан, есть имя.
– Знаю.
– Так вот. Ты уже много для меня сделал и мне неудобно обращаться к тебе, так как есть. Ты не будешь возражать, если я и тебе дам имя?
– Почту за честь.
– Старший помощник Лом, можно старпом или просто Лом.
– Звучит солидно. А что означает слово Лом.
– Я знал, что ты это спросишь. Лом - это инструмент, металлический стержень, из не закалённого металла, концы которого заточены определённым способом, исходя из потребности. У меня на родине про него говорят так: против лома нет приёма, акромя другого лома. То есть Лом - это простота и надёжность. Ну как?
– Мне нравиться.
– Вот и хорошо, а что наша пациентка уснула?
– Да.
– Тогда я пошёл, садимся и Лом?
– Да, капитан.
– Сделаешь, обстановку назад, как было. Мы же не космический госпиталь.
– Это точно, сделаю с радостью.
Тяжела работа носильщика женских тел. Перелазаешь через забор, соскальзывает с плеча. Открываешь дверь отмычкой, пытается выпасть из угла, в который её поставили. Да ещё Эмили, зная, что русские заходят без разрешения, чего-то накидала на пол. Я хоть и вижу в темноте отлично, но её мама на мне, сильно ограничила мне обзор. В итоге я ввалился в гостиную, как слон в посудную лавку. А в лавке ещё и тысячу вампиров подожгли, такой силы визг поднялся. Я включил свет, вампиров пытать перестали. Дальше последовала немая сцена. Я, с безвольным телом на плече и она, с бейсбольной битой в руках, стоим, глядим друг на друга.
– Что ж ты так пугаешься родная, это всего лишь я. Давай твою маму куда-нибудь уже положим.
– Что с ней?
– Всё нормально, просто спит.
– Ложи сюда на диван.
– Принеси подушку и одеяло. Она проспит до утра, может чуть больше.
Она принесла подушку, одеяло. Уложила мать поудобней, подоткнула одеяло и повернулась ко мне. Да уж, сейчас она выглядит получше, чем в нашу первую встречу, но на её лице, в её глазах отражается вся тяжесть этих дней.
– Тебе тоже надо отдохнуть: - сказал я и поправил упавший на её глаза локон.