Пророчица
Шрифт:
— Где?
— Да, вон же, опирается на наш забор.
Мужчина выглядел довольно странно.
Одежда, состоящая из некого подобия набедренной повязки грязно — серого цвета, была изорвана, а тело — загорелое и мускулистое — покрыто ссадинами и шрамами. Один особенно выделялся на спине — кривой и лиловый, видимо, свежий. Длинные темные волосы висели влажными космами и прилипали к спине и лбу. Незнакомец тяжело дышал, вцепившись руками в кованые прутья. Казалось, еще секунда — и он упадет.
Рита затормозила у ворот, и он посмотрел в нашу сторону. Что-то внутри меня
— Вы в порядке? — Я постаралась сохранить безопасное, как мне казалось, расстояние между нами. Ореховые глаза прищурились, он глубоко вдохнул, покачнулся.
— Лея… — прошептал хрипло и рухнул на клумбу, нещадно сминая разноцветные петуньи.
— Рита, зови Филиппа, Глеба. Кого-нибудь. — Посмотрела на безмятежное лицо мужчины. — Нужно помочь ему…
Красный форд скрылся за воротами, я присела на корточки, но трогать незнакомца побоялась — просто смотрела.
Сильный. Судя по шрамам, часто дерется. Один из них — глубокий, рассекающий скулу — придавал лицу разбойничий вид. А еще я точно знала, что он хищный. Это интриговало и пугало одновременно — раньше я никогда не встречала хищных из других племен.
Чьи-то руки мягко оторвали от земли. Обернулась — Филипп. Невдалеке хмурился Глеб и, поймав мой взгляд, слегка кивнул. Я подошла ближе, сказала шепотом:
— Он хищный.
— Гляди-ка, все она видит! — поддразнил он. — Я думал, ты сегодня останешься в Липецке.
— Рита домой притащила. А ты чего все еще тут? Вечер же.
— Макаров разошелся ни на шутку. Припряг копаться в летописях трехсотлетней давности. Вот, закончил недавно, а тут вы. — Глеб поморщился и взглянул на неизвестного хищного, лежавшего у нас под забором. Филипп, склонившись, пытался что-то высмотреть на исполосованном шрамами лице. — Постой-ка…
Глеб присел на корточки, прищурился. Я тоже подошла, ведомая любопытством.
— Ты видишь? — спросил Глеб, и Филипп настороженно кивнул.
— Умерший.
— Я думал, их придумали, чтобы пугать детей.
— Никогда ранее не видел умерших. — Филипп выпрямился, скользнул по мне взглядом. Вернулся к незнакомцу. — Ты знаешь законы, Глеб.
Лицо мужчины — воина было безмятежным, дыхание — спокойным и глубоким. Казалось, он просто спит. Тронь за плечо — проснется, посмотрит на нас, объяснит, что здесь делает.
— Да, — после минутной паузы, сказал Глеб. — Мы обязаны приютить его.
— Приютить? — Из-за моего плеча вынырнула взволнованная Рита. — Хочешь сказать, он будет… жить с нами?
— Пока он здесь, да, — ответил Филипп, подхватив незнакомца под мышки. — Глеб, помоги!
Тот послушно взял незнакомца под колени. Они внесли его в дом, уложили на диван. При искусственном свете лицо воина выглядело неестественно бледным. Отчетливо выделялись глубокие морщины на лбу и сеточка более мелких — возле глаз.
Синяки и ссадины, незаметные на улице, проступили на загорелой коже, подошвы были сбиты в кровь и покрыты слоем пыли.
— Почему он должен оставаться
у нас? — настойчиво спросила Рита. — Филипп, поясни.— Только сегодня о них читал, — пробормотал Глеб, проводя рукой по волосам. — Это все твои летописи, Макаров! Накликал.
— Помолчи! — Филипп комично поднял вверх указательный палец. — Он приходит в себя.
Мужчина заворочался, облизал растрескавшиеся губы. Пальцы с силой вцепились в парчовую обивку, нещадно пачкая ткань. Опрометчивый шаг — устраивать его на диване в гостиной, Влад бы не одобрил. После случая на пустыре у меня всегда было две точки зрения на каждую ситуацию, личная и — предполагаемая — Влада. Филипп должен думать о таком!
— Умерший? — спохватилась Рита после минутного молчания. — Думаешь, он…
— Да, — перебил Филипп и остановил пробегающую мимо Олю. — Приготовь гостевую комнату и горячую ванну. И распорядись насчет обеда. Он наверняка голоден.
— Лея… — прошептал незнакомец и открыл глаза.
Сначала казалось, он вообще не понимает, где находится. Неторопливо оглядевшись, мужчина сел, настойчивым движением растер грязь по щеке и остановил взгляд на Филиппе.
— Ты тут главный? — спросил так, будто уже знал ответ. Светло — коричневые глаза смотрели прицельно и требовательно. Их обладатель знал, куда пришел и зачем, а также то, что мы поможем.
Филипп кивнул и скрестил руки на груди.
— Я вождь атли.
— Ты знаешь законы, хищный. Нарушить их — преступление перед богами.
— Дом атли в твоем распоряжении, — деловито произнес Филипп и свел брови.
Я потянула Глеба за руку и спросила шепотом:
— Это что еще за дела? И в смысле — умерший?
— Тссс! — отмахнулся он. — Потом.
Я поймала заинтересованный взгляд странного гостя. Он смотрелся безумно несуразно в роскошной обстановке гостиной, словно случайно поставленная не туда декорация. Ошибка гримера, превратившего актера мелодрамы в гладиатора.
— Я должен найти Лею, — сказал он. — Для этого Орм отпустил меня.
— Боюсь, ты не найдешь ее здесь, — возразил Филипп. — Неизвестно, сколько ты пробыл в том… месте. Время там не подчиняется нашим законам. Возможно, твоя Лея уже умерла.
— Она жива. Я знаю.
Филипп вздохнул, отвернулся и несколько секунд стоял неподвижно. Затем вновь посмотрел на воина и спросил:
— Как тебя зовут?
— Ингвар, третий помощник великого Орма, властителя западных земель.
Глеб хмыкнул и скорчил рожицу под осуждающим взглядом Филиппа. Ингвар даже не взглянул на него — его внимание было приковано к новоиспеченному вождю. Он ждал.
— Атли окажут тебе всяческую поддержку и пособничество, если это не будет угрожать их жизни, — наконец, сказал Филипп. — Сколько ты планируешь пробыть здесь?
— Тридцать лет, — ответил воин. — Это время отмерил Орм.
— Не так уж и долго.
— Примерно три недели, — важно дополнила Рита. Потом словила мой вопросительный взгляд и добавила: — Что? Я читала летописи.
— Ты молодец, — снисходительно улыбнулся Филипп. — Проводи гостя в комнату и убедись, что ему всего хватает.