Пророчица
Шрифт:
— Он уже его разбил. Давно. Так что это не новость.
Странно, но говорить об этом стало проще. Словно все случилось не со мной и совершенно в другой реальности. По сути, так оно и было. Все, что связано с атли — белый лист. Черновую тетрадь я сожгла давно.
— Мне нужно в Елец, мама… там. Она хотела, чтобы ее похоронили именно на том кладбище. Рядом с отцом. — Он помолчал немного, затем резко повернулся и спросил: — Поедешь со мной?
Я обняла его.
— Конечно!
Вещей с собой брать не стала. Глеб сказал, мы едем на один день, а завтра к вечеру вернемся. Когда я спросила,
— Мама не была атли. Все ее родные и друзья далеко отсюда. Нет, будем только мы.
В гостиной с утра было оживленно.
Каролина уже освоилась и вовсю хохотала над фразой Филиппа, а он снисходительно улыбался. Лара и Влад стояли поодаль, у окна и о чем-то оживленно говорили. Вернее, говорила защитница, а Влад слушал и хмурился. Она держала его за рукав, и создавалось впечатление, что если отпустит, он убежит — таким недовольным был его взгляд.
Я одернула себя — мне все равно.
Влад же, напротив, похоже, решил использовать наше появление как возможность избежать разговора со своей девушкой. Тут же развернулся и подошел к нам. Глеб нахмурился, но у него зазвонил телефон, и он отошел в сторону.
— Собралась погулять? — Влад улыбнулся, потрепал меня по плечу. Вообще после того разговора в кабинете в день приезда Каролины он вел себя более чем странно. Постоянно интересовался, все ли у меня хорошо, всего ли хватает. Может, и правда, боялся, что мне кирпич на голову упадет.
Я предпочитала не думать о смерти и воспринимать Каролину просто как еще одного члена атли. Она была милой, приятной и общительной. Без намека на спесь, что радовало.
— Мы с Глебом уезжаем, — ответила я и добавила: — В Елец.
Влад посерьезнел, нахмурился и, по — видимому, ждал объяснений.
— Его мама умерла сегодня…
— Ольга мертва?
— Глеб говорит, она болела.
Он подозрительно прищурился.
— Почему ты едешь?
— Он попросил. Я не пойму, почему тебя это волнует!
Ну, все, хватит! Довольно. Я устала. И от беспочвенных приступов ревности, и от намеков на отношения, которых у нас не будет. Возможно, Лара злится небезосновательно? Возможно, он дает ей повод?
— Мог бы взять с собой Макарова, они, кажется, дружили, когда хотели свергнуть меня.
Ответить мне не дали. Глеб по — хозяйски обнял за плечи и уставился на Влада.
Как я не люблю такие разборки! А что самое противное, они используют меня, чтобы выяснить отношения.
Но злиться на Глеба я не могла. Не сегодня.
— Кажется, тебя ждет защитница! — сказал он с вызовом.
Я приготовилась к стычке, даже наметила план тушения «пожара», но Влад не стал ругаться. Его лицо смягчилось, на нем отразилось сочувствие и теплота. Неприкрытые эмоции или игра? Его всегда сложно раскусить.
— Мне жаль, Глеб, — мягко произнес Влад.
Глеб насупился, помолчал несколько секунд, разглядывая пол, а затем вскинулся и спросил:
— Так ты не против, если мы уедем?
Не люблю их поединки взглядов. Особенно когда стоишь близко. Кажется, что сейчас взорвется бомба, и тебя отбросит ударной волной. Я вспомнила, как в прошлую их стычку Влад силой мысли швырнул Глеба через
всю гостиную. Незваные противные мурашки заползли под кофту и заставили поежиться.Но на этот раз Влад сдался быстро.
— Поезжайте.
Глеб потянул меня к выходу.
— Полина!
Я повернулась. Зеленые глаза смотрели пристально и недобро.
— Не строй планов на воскресенье.
— Почему? — осторожно спросила я.
— Мы отправимся на охоту.
Влад развернулся и пошел прочь.
— Театрал! — раздраженно изрек Глеб. — Идем.
— Что он имел в виду, когда говорил об охоте? — спросила я, принимая из его рук шлем. Ехать на мотоцикле по такой погоде опасно, но я не стала возражать. Не думаю, что Глеб сейчас станет лихачить, к тому же, он выглядел грустным, но не злым. Смерть мамы не явилась для него чем-то внезапным — он ее ждал.
— А Филипп разве не показывал тебе? — удивленно спросил он.
— Что именно?
— Ясновидца.
Я покачала головой.
— Что ж, тогда тебе продемонстрирует высший пилотаж сам его величество вождь.
Мне не понравились эти слова, но больше спросить я не успела. Пришлось надевать шлем и усаживаться.
Дом Ольги Измайловой выглядел не очень большим, но просторным. Двухэтажный, с цокольным этажом и огромной верандой, встретил нас неестественной тишиной и спокойствием. В свете последних событий это было и немудрено — теперь в нем никто не будет жить. Я инстинктивно нащупала ладонь Глеба. Представляю, каково ему находиться здесь, да еще и одному — я не в счет. Так, вынужденный эскорт, ведь от настоящих друзей он давно избавился…
Мне стало необъяснимо грустно, но я подавила это в себе. Сейчас я нужна ему, пусть просто как человек рядом. Ни к чему не обязывающая компания, лишь бы не быть в одиночестве в такой момент.
Внутри светлой гостиной было немного пустынно, и наши шаги эхом отбивались от обшитых деревом стен. Глеб остановился, закрыл глаза, втянул носом воздух.
— Я так редко тут бывал…
— Не начинай, — ласково, но твердо оборвала я. — Ты не виноват.
Он кивнул и закрыл за нами дверь.
В углу притаился огромный камин, украшенный красивой лепниной. Ловкими движениями Глеб соорудил в топке вигвам из дров, чиркнул спичкой, и через несколько минут комнату наполнил расслабляющий треск дров.
Сидя на корточках, Глеб повернулся и виновато улыбнулся.
— Тут холодно, но к вечеру дом нагреется. Замерзла?
Я покачала головой.
— Мне нужно позвонить. По поводу похорон… всех этих… процедур. — Он нахмурился и опустил глаза.
— Тебе помочь?
— Справлюсь.
— Можно, я пока осмотрюсь?
— Да, будь как дома. — Глеб поднялся и провел рукой по моему плечу. — Спасибо…
— Глупости!
На втором этаже было четыре спальни и ванная. Одну комнату, как я поняла, занимала мама Глеба, остальные выглядели нежилыми — там не было мебели.
В комнате Ольги было уютно. Мебель — недорогая и немного обветшалая — совершено не портила картину. В углу стояла кровать, накрытая большим вязаным пледом, напротив — тумбочка с телевизором, рядом — комод из красного дерева с витиеватыми рисунками на ящиках. На комоде несколько фотографий.