Пророчица
Шрифт:
Я села на кровати, пытаясь вспомнить, как здесь очутилась.
— Ты уснула на балконе. Так и до воспаления легких недалеко, — услышала со стороны окна тихий голос. — Нельзя быть такой беспечной.
Да уж, сейчас только о беспечности говорить. Беспечной я была тогда, когда совершала непонятный и опасный ритуал, результат которого сейчас и настиг атли. И это еще раз доказывает, что никогда нельзя слушать Влада Вермунда.
— Который час?
Эта комната сильно напоминала прошлое, но оно уже не казалось таким уж страшным. На фоне сотворенного Рихаром деяния Влада померкли и мало стали
Или умереть.
— Час ночи, — ответил Влад и повернулся. В темноте не различить лица, но я была уверена: он тоже устал. — Завтра утром мы едем в Москву, оттуда улетим в Лондон. Нужно просто переждать.
Я кивнула, откинулась на подушки.
— Не думала, что скажу это, но рада, что ты жив.
— Это обнадеживает.
— И ничего не значит, — безразлично сказала я. — Ты был прав там, во дворе. У нас есть дочь, и нужно сохранить ей жизнь. Но между нами ничего не поменялось. Ты должен был сказать мне сразу. Все сказать — о сольвейгах и своих опасениях. Но ты решил поступить по — своему. Как всегда.
Он пожал плечами и снова отвернулся.
— Ты знаешь, какой я. Знала, когда осталась в доме. Это было твое решение, Полина.
— Я осталась не из-за тебя!
— Очень просто соврать себе. Проще, чем признать: ты хотела остаться. После ритуала ты много раз могла уйти. Потому что ты не можешь без атли.
— Ты — не все племя! — резко сказала я.
— Я вождь племени, это одно и то же! — Он подошел, присел рядом. Невольно захотелось его пожалеть. Раны видно не было, скорее всего, Лара обработала ее и перевязала, и ее скрывала ткань легкого джемпера. Но лицо… Тонкие правильные черты изувечены, раскрашены темным. О цветах судить не бралась, слишком было темно. Наверное, вся радуга — от фиолетового до багрового. — Возможно, именно сейчас нужно перестать себя обманывать.
— И в чем же я себя обманываю? — тихо спросила я. Когда он близко, я плохо соображаю.
Он улыбнулся.
Совершенно не изменился. Даже сейчас уверен во всем, что делает. И, убеждена, ни капельки не раскаивается.
— Отдохни, Полина. Завтра трудный день.
И вышел.
Завтра не наступило. Оно переползло за черту смерти — ту, которая разделяла атли и охотника. Древний пришел в три. Я почувствовала его в подъезде — то ли мой особенный кен активизировался, то ли он сам хотел, чтобы я знала.
Я не спала. Сидела на подлокотнике кресла и гладила Риту по голове. Наверное, мне просто нужно было что-то делать. Методично. Безотрывно. Впасть в транс, забыть, не думать. Не думать не получалось, особенно в запертой квартире в ожидании смерти. Вдали от собственного ребенка.
Влад обсуждал что-то с Ларой в другой комнате, Лина хлопотала на кухне. Наверное, ей тоже нужно было чем-то заняться, чтобы не сойти с ума.
Я замерла и, наверное, побледнела, так как Рита подняла на меня глаза и замотала головой.
— Мы умрем, — прошептала сквозь слезы. — Мы все умрем.
Хотелось ее успокоить, но я не нашла слов. Понимала, что защита Лары не выдержит долго. И точно не выдержит до утра.
И вдруг пришло
решение. Нет, даже не решение — временный выход. Если я смогу выманить охотника, если заставлю его выйти на улицу, остальные атли успеют уйти. Влад уже немного оправился, они заберут Киру и уедут. Мне просто нужно задержать древнего.— Жди здесь, — сказала я сестре. — Ровно пять минут, а потом иди к Владу, поняла?
— Что ты задумала?
— Делай, как сказала!
Встала и быстро подошла к двери. Пока никто не увидел, пока атли не поняли, что я задумала. Жила приятно заныла и я улыбнулась. Еще поборемся.
Два замка щелкнули, и дверь открылась.
— Спрятались, как крысы? — улыбаясь, спросил Рихар. Бледно — голубые глаза ярко выделялись на покрытом красными ожогами лице. Рыжие волосы свалялись и торчали во все стороны неопрятными космами. Одежду он не сменил, и она воняла гарью и паленым мясом.
И я поняла, что больше не боюсь его. Словно все его величие, харизма древнего остались в доме атли, а сюда он пришел изувеченным и почти бессильным.
— Неважно выглядишь, — спокойно сказала я.
В глазах древнего мелькнула ярость.
— Выходи и будешь выглядеть не лучше!
— Это будет интересно: только ты и я. Но не здесь. На улице.
— Боишься за своих собратьев? — Он хищно прищурился. — Правильно делаешь, Кастелла. Ты умрешь. Вы все умрете. Но вначале трусишка — сестричка.
Я покачала головой.
— Ты не войдешь.
— Не войду, — согласился он. Склонил голову набок и улыбнулся. — Ты слишком мало знаешь о древних, не так ли? Она выйдет.
В следующую секунду мозг вспыхнул болью, уши заполнил противный звон, колени подкосились, и я рухнула на пол в коридоре. Рядом со мной гулко упала большая пепельница из оникса. Едва удерживаясь в сознании, испачкав руку в чем-то теплом и липком, я подняла глаза на охотника.
Рита стояла рядом с ним, за пределами защитного заклинания Лары. Нет — нет, только не снова. Не хочу больше в этот ад!
— Дерись, — прошипела я, моргая, изо всех сил стараясь не отключиться. Кричать не могла, даже шепот отдавался в голове яркой, пульсирующей болью. — Ты — чистокровная, тебе подчиняется огонь, так действуй.
— Не могу, он влияет на меня! — В голосе Риты ощущались страх и слезы.
Охотник влиял на нее, но оставил в сознании, чтобы она понимала, что происходит. Чокнутый убийца! Ненавижу!
Я встала на четвереньки, выставила вперед ладонь, и охотника отбросило от первого удара. Пошатываясь, встала на ноги, переступила барьер и оказалась на гладкой черно — белой плитке босиком.
Здесь и сейчас все решится. Раз и навсегда. Я и древний.
И это правильно. Моя жила, мой кен словно говорили: так должно быть.
Я ударила еще раз. Такой решимости не ощущала еще никогда. Тетива спружинила, и арбалет выстрелил, выпустив меня на волю. Освободив меня.
— Видишь, Рита, — сказала спокойно. — Всего лишь охотник. Даже я могу сделать ему больно, а я не чистокровна.
Сестра посмотрела удивленно, а потом повернулась к древнему. Подняла руку, и в ней зацвел огонь. Сначала это было небольшое пламя, но через несколько секунд оно превратилась во внушительных размеров огненный шар.