Пророчество для попаданки
Шрифт:
Бьяртмар воспринял мое отношение к вере так же, как он воспринял мой отказ от ярлыка "Избранный". Он просто улыбнулся и сказал, что все однажды обретут веру, и я тоже прозрею. Из уважения к его возрасту я удержалась от комментариев. Если бы у меня была возможность поговорить с ним сейчас, я бы сразу признала, что он был прав во всем.
Повествование перешло к первым годам жизни на местном континенте, который люди назвали Новией. Когда Бьяртмар дошел до сражений с коренным населением, которое он называл варварами, я не могла не вспомнить об аналогичных событиях в моем мире. Ему даже не пришлось продолжать. Я сразу поняла, чем закончится эта история. Хотя Бьяртмар пытался объяснить, что варвары без колебаний вырезали всю деревню, он не изменил моего мнения. Его люди были здесь
Около полудня нас прервала от наших рассказов и бесед мать Грега Ниаме, которая, как и каждый день, принесла Бьяртмару еду. На этот раз она принесла две порции, и я понятия не имела, как мне себя вести. Мне стало стыдно, что все это время я не думала о том, что буду есть и как буду платить за еду. Ниаме некоторое время наблюдала за моим смущением, а затем предложила, что если мне так хочется отработать еду, я могу вернуться позже, чтобы помыть посуду. Признаться, это была работа, которую я люто ненавидела, но я приняла предложение без колебаний. После ухода Ниаме я обратилась к Бьяртмару.
— Знаете, я могла бы готовить для Вас. Я не против, — предложила я.
— То есть, сначала кто-то должен научить меня разжигать печь, печь хлеб или ощипывать цыплят, но я как-нибудь справлюсь, — добавила я, заставив Бьяртмара рассмеяться.
— Если ты хочешь учиться, я не буду тебя останавливать. Но поверьте мне, Ниаме без проблем приготовит для нас двоих. Пока Грег был маленьким, я помогал ей во всем, что нужно было сделать по дому. Я никогда не просил ничего взамен, но Ниаме все равно нашла способ выразить свою благодарность. И если ты беспокоишься, что мы съедим все ее припасы, то все, что я выращиваю и воспитываю, я, конечно, отдаю ей, — объяснил Бьяртмар.
— Другими словами. Я буду ухаживать за садом и кормить кур вместо Вас, или что там еще есть. Что скажете? — предложила я и была рада, когда Бьяртмар согласился. — Кстати, судя по тому, что Вы сказали минуту назад, Вы двое — как муж и жена, — не упустила сказать колкость.
— Вовсе нет, девочка. Это намного лучше. Вечером сегодня я приду в свой дом, где у меня будет покой от женщины, — с улыбкой заметил Бьяртмар.
— Раньше был, — не могла не напомнить, что он поселил меня добровольно. Без лишних слов мы приступили к еде, а после обеда снова вернулись к преподаванию истории.
Не задумываясь об этом, я быстро погрузилась в свою новую жизнь. Каждое утро я бегала кормить кур и собирать яйца, а днем после занятий шла к Ниаме, чтобы помочь ей во всем, в чем она нуждалась. Обычно я встречалась с Грегом у нее дома. Наш первый разговор был каким-то неловким. Грег спросил о моей ноге, потом о том, как идет учеба. Моя реакция была не лучше. Все, что я могла сказать, это то, что все было хорошо. Но через несколько дней я увидела, как он чинит стул, и мне оставалось только спросить, где он этому научился. Он провел остаток дня, рассказывая мне о своих столярных начинаниях, а я не могла перестать смеяться. Вечером мне оставалось выполнить последнюю обязанность — поливать маленькие грядки с овощами.
А поскольку Бьяртмар прекрасно понимал, что невозможно учиться непрерывно каждый день, он решил скопировать стиль преподавания в деревне. Стиль, который я знала по своему миру. Пять дней учебы, два дня отдыха. В те дни я с утра бежал к Ниаме и помогала ей месить тесто для хлеба, а потом проводила остаток дня в компании Маргариты, которая поставила перед собой цель рассказать мне о каждом жителе Талрона. Хотя она хотела, чтобы мы проводили время в ее доме, это казалось неуместным. Конечно, это была всего лишь деревянная бревенчатая хижина, но в Талроне она символизировала королевский дворец, и мне показалось неуместным просто ходить в гости туда. К счастью, Маргарита поняла мою позицию, и в итоге мы договорились проводить дни у реки за пределами деревни.
Постепенно я узнала, откуда родом все эти семьи и кем они были до того, как их
заставили жить в уединении. Для меня было шоком, и, надо сказать, приятным, узнать, что изначально знатная семья отбросила свои предрассудки и жила простой жизнью, как все остальные.— Я все еще не могу в это поверить, — поспешила сказать я. — Действительно ли один из отпрысков знатной семьи закончил обучение на плотника, и им гордились? Правда? — Я покачала головой в недоумении.
— Я говорю тебе правду. Семья, которую ты вспомнила, была Роуны. И этим человеком был Эрик Роун. Его сын Себастьян, конечно же, тоже стал краснодеревщиком. И если бы у него был сын, он бы продолжил семейную традицию. К сожалению, Себастьян был последним потомком мужского пола. У него и его жены была только дочь. Однажды она исчезла из деревни, и никто не знает, какая судьба постигла ее. Можно сказать, что Клиа была моей тетей. Ее предком была Кармен Волан, — начала объяснять она.
— И она была незаконнорожденной дочерью Кэрол Волан и принца Августа, — снова вклинилась я, потому что была рада вспомнить хоть что-то.
— Я же говорила, что тебе будет нетрудно все выучить, — улыбнулась Маргарита, и я была благодарна ей за похвалу. — Как я уже сказала, никто понятия не имеет, что случилось с Клеа. Лично я думаю, что она уже мертва, иначе она бы точно вернулась.
— Значит, ты единственная оставшаяся Клеменс, — тихо сказала я.
— Да. Только я. Но это не повод жалеть себя. Здесь есть люди, которые мне доверяют, и которых я не должна разочаровывать. Я не воспринимаю их как предметы. Они — моя семья, ради которой я готова на все, — ответила она с улыбкой, которая не коснулась ее глаз.
Именно тогда я впервые начала думать, что их версия об узурпаторе трона может быть правдой. Если кто-то был готов бросить все и пойти за маленьким мальчиком в лес, зная, что он может умереть в любой момент, он должен был действительно верить в это. И это была их непоколебимая вера, которая медленно разъедала меня.
Глава 7 — Благословение дракона
Мы с Маргаритой постепенно сдружились. Несмотря на то, что она была на девять лет старше, она не смотрела на меня как на ребенка. И она сама была рада, что в Талроне есть хоть кто-то, кто может забыть о том, что он принцесса. Мы проводили вместе каждую свободную минуту, и до меня постепенно дошло, что у Маргариты никогда не было близкого друга, и теперь она пытается это исправить. И я была рада, что у меня есть кто-то, на чьем плече можно поплакать, когда наваливалась грусть от мысли, что я, возможно, никогда больше не вернусь домой.
Иногда к нам присоединялся Тривет, иногда Грег, и я заметила, что Маргарита наслаждалась такими моментами. Она не возражала против моего предложения устроить посиделки вчетвером, и, когда я сказала об этом Грегу и Тривету, они оба с готовностью согласились.
Должна признаться, я была рада этому. Стиль преподавания изменился, и вместо того, чтобы слушать рассказ Бьяртмара, мне пришлось погрузиться в книги. Я читала страницу за страницей, но в голове почти ничего не оставалось. Возможно, если бы я больше сосредотачивалась и относилась к этому более серьезно, я бы что-то запомнила и съэкономила бы себе время, которое я тратила на повторное изучение книг.
Бьяртмар был в отчаянии. Всякий раз, когда он спрашивал меня о чем-то из книг, которые я уже прочитала, я не могла ему ответить. А если и знала, то только в общих чертах, и он не узнавал от меня ни одного имени. Он никогда ничего не говорил, но я могла сказать по нему, что он был разочарован моим подходом. С одной стороны, мне было жаль, но с другой стороны, я чувствовала какое-то неприятие, и, чем больше от меня требовалось сосредоточится, тем больше я отлынивала.
И не только Бьяртмар постоянно напоминал мне, что я должна относиться ко всему серьезно. Не проходило и дня, чтобы я не слышала, как Маргарита, Грег или Тривет спрашивали, как идет моя учеба, и, что нового я узнала. Чаще всего я не отвечала, и Грег с Триветом вскоре поняли, что им не стоит задавать лишних вопросов. Только Маргарита была непреклонна. Однажды я не выдержала.