Чтение онлайн

— Миш? — из комнаты вдруг раздался голос матери, и парень отчего-то испугался, он совсем не ждал застать Светлану Петровну дома. Он быстро разделся, бросил школьную сумку, зная, что мать будет ругать его за то, что он разбрасывает вещи и поспешил к ней.

Светлана Петровна стала совсем другой, он даже не узнал собственную мать, сидящую в каком-то углу, сжавшись, свернувшись в комок, с загнанным потерянным взглядом. Руки ее слегка дрожали от волнения, но при этом глаза оставались совсем неподвижными, губы ее презрительные и тонкие были сжаты в тонкую острую линию, словно она прикусила их от боли.

—

— Ты присядь, присядь, — распорядилась женщина, и голос ее снова повеял прежним ледяным отзвуком уверенности. Она привыкла держать ситуацию в своих руках, и даже когда они нервно вздрагивают, бульдожья хватка не должна стать слабее. Комиссарша. Командирша. Миша не раз слышал, как такие слова в адрес Светланы Петровны бросала Львовна, и он никогда не задумывался об их смысле.

— Отец вернулся? — с надеждой выдохнул парень.

Женщина облизнула губы и прикрыла глаза. Что-то в ней напряглось, словно готовясь к броску или выстрелу, как взведенное ружье. Выстрелит, обязательно выстрелит, только соберется с силами.

— Он нашелся, — поправила она после некоторой выдержанной паузы и все-таки выстрелила, открыв глаза и внимательно посмотрев на сына, — мертвый. В гараже. Он повесился.

Мишу как будто ударили в солнечное сплетение, боль обрушившаяся на него была такой же оглушающей. Все перед глазами поплыло, закружилось, в ушах загудело и засвистело. Она врет? Шутит? Ошибается? Или… Взгляд Светланы Петровны говорил об обратном, она была спокойна и холодна, серьезна как никогда. Ее только что-то пожирало изнутри. Чувство потери или вина? Ее огромная вина перед этим мягким человеком, которого можно было резать как масло и намазывать на хлеб, а она все пилила и пилила его год за годом, всегда, сколько себя Миша помнил.

Допилилась. Комиссарша.

Ему хотелось ее придушить, если бы он не был так подавлен и парализован этой новостью.

— Эгоист, — тихо проговорила Светлана Петровна, — сбежал от проблем.

— Проблемы? — откликнулся Миша как-то автоматически, без интереса.

— Их НИИ расформировали, — изрекла женщина и приложила руки к лицу, как будто умываясь ледяной водой, но только воздухом. Мише хотелось сказать, что это из-за нее, что НИИ тут не при чем, это она сжила его со свету, и его теперь сживет, когда они остались вдвоем. А почему он собственно, должен молчать?

— Да от тебя он сбежал! — крикнул парень, вскочил, понимая, что за такие слова его и ударить могут, — от тебя!

Светлана Петровна обомлела, глаза ее стали злыми и презрительными. Сухие, без единой слезинки. А ведь у нее повесился муж, с которым они прожили вместе долгих двадцать лет! Для приличия бы хоть попыталась всплакнуть. Миша чувствовал, что она сейчас скажет ему что-то обидное, что-то страшное, от чего ему тоже захочется пойти в гараж и повеситься рядом с отцом и поэтому он убежал на улицу, накинув только куртку.

— Мразь, — в след ему процедила женщина.

Миша уже стоял на морозе, закрыв глаза и судорожно хватая воздух ртом. Папа, папочка, хороший его папа, с которым они были так похожи, с которым у них было столько идей, планов, начинаний… Папа, который был таким добрым и понимающим, не то, что строгая и требовательная мать. Папа, который мастерил для него игрушки, когда он был маленьким, который учил

— Что-то случилось? — перед Мишей нарисовался Саша, он стал совсем бледным от холода и на этом побелевшем лице горели его понимающие серо-голубые глаза, добрые, ласковые, такие родные.

— Папа… — выплюнул Миша и друг обнял его крепко-крепко, как будто уже знал, что случилось на самом деле. Мише стало так спокойно, словно и ссоры никакой не было, ничего плохого между ними не было, они все равно самые лучшие друзья и это неизменно.

— Он покончил с собой, — все-таки заставил себя сказать Миша, на мгновение отстранился, посмотрел другу в глаза, нуждаясь в их теплоте, которой он не видел от матери, не от кого, кроме Саши не видел. Поэтому Миша тайно радовался неудачам друга на личном фронте, боясь, что с появлением у Саши девушки он станет более равнодушным, более черствым, перестанет опекать его и заботиться о нем.

Рита была опасной угрозой, тем более, Миша сам любил ее, восхищался ей, ее умом, красотой и коварством. Он под присмотром отца осторожно и неуверенно паял микросхемы, собирал простенькие приборы, а она паяла человеческие судьбы и собирала из них причудливые комбинации. Как созвездия.

Мысли об отце причинили новую боль, которая подобно электрическому разряду разлетелась по телу, заставив его вздрогнуть.

— Послушай, — Саша отстранил его от себя, держа за плечи, — я не буду говорить тебе, что все будет хорошо, что жизнь продолжается. Ты эти слова услышишь от других. Я хочу, чтобы ты подумал сейчас о своей матери. Ты должен быть сильным и смелым, чтобы помочь ей. Ведь ей сейчас тоже нелегко…

— Нет! — перебил его Миша, — ты не знаешь. Она сама его довела, он из-за нее повесился. И ей плевать, плевать…

— Ты ошибаешься, — спокойно возразил Саша, — ей тяжело, но она не показывает этого. Но если она еще и виновата в том, что случилось, значит ты нужен ей сейчас особенно, чтобы она не уничтожала себя…

— О чем ты? — не понял Миша.

— Чувство вины, — коротко бросил друг и повел его к подъезду, — чудовищная штука.

— Но ведь она правда виновата!

— Она твоя мать… — напомнил друг.

— Ладно… — пробормотал потерянно Миша, — хорошо. Я пойду к ней…

— Вот и молодец, — похвалил Саша и грустно добавил, — не умею я утешать.

— Все хорошо, — помотал головой Миша. Очки у него запотели от дыхания, а сам он замерз и не прочь был вернуться домой. Он думал о том, что ему придется извиниться перед матерью за свои слова, за побег и возможно она запрет его дома, запретит выходить куда-либо, даже с Сашей видеться, точнее, особенно с ним. Уж очень ей не нравилась эта дружба.

— Саш… — Миша обернулся и начал робким и неуверенным голосом, дрожащим от холода, — можно тебя попросить?

Кажется, друг ждал от него каких-то совсем других слов, но Мише и не могло прийти в голову каких.

— Ты можешь пойти с нами на похороны? Ведь ты тоже знал его…

— Конечно, — кивнул одноклассник и ободряюще улыбнулся, — я просто не могу не пойти.

И Мише стало как-то теплее и светлее, он подумал, что сможет принять эту страшную чудовищную действительность, в которую он до конца еще никак не мог поверить, если рядом будет Саша. Только Светлана Петровна все решила иначе.