Проклятый король
Шрифт:
– Они страшные!
– Да, страшные, – сказал Тарлан с мрачной улыбкой. Он выхватил из кучи детей дочку леди Дарранд. – Сорелль, ты достаточно смелая, чтобы быть первой?
Как он и надеялся, ей хотелось быть первой. Малышка решительно шагнула вперед, ее глазенки горели тем же боевым огнем, что и у ее матери.
– Я не боюсь, – пропищала она.
– Ты хорошая девочка!
Тарлан посадил ее на спину Титы, показав, как ухватиться руками за перья на шее. Тита сразу же перестала кричать, повернула голову и потерлась гладким клювом о руку Сорелль. Девочка хихикнула.
– Видите? –
В несколько секунд он рассадил всех детей: двое уселись на Титу, по пять малышей – на Нашин и Китина.
– Грейторн, – позвал он своего нового друга. – Твоя очередь.
Но волк не обращал на него внимания, его зеленые глаза следили за воротами, ведущими в огород.
– Грейторн, давай!
Теперь волк зарычал. Отойдя от Титы, Тарлан увидел, как лорд Вайсерин бежит к ним из внешнего двора. Его длинные пурпурные одежды развевались за ним во тьме, как выплескивающиеся из флакона чернила. Он достал меч из ножен, а лицо его исказилось от ярости.
За ним бежал целый взвод охранников замка.
– Эй вы, безумцы! – заорал Вайсерин, врываясь в сад. – Поверните назад, и вы будете прощены!
– Я не сделал ничего плохого! – крикнул ему в ответ Тарлан. – В отличие от тебя! И ты за это заплатишь, Вайсерин. Заплатишь за все!
Вайсерин с неожиданным проворством бросился на Тарлана с поднятым мечом.
– Я отправлю тебя в ад!
Тарлан сделал шаг назад, но споткнулся о бордюр, пошатнулся и потерял равновесие.
В лунном свете взлетело серое тело Грейторна, на мгновение его шерсть вспыхнула серебром. Его челюсти сомкнулись на руке Вайсерина. Бросок был таким стремительным, что волк и Вайсерин рухнули на землю.
Придя в себя, Тарлан запрыгнул на спину Тите.
– Грейторн! – крикнул он. – Давай!
Волк стоял над вопящим Вайсерином, мотая головой взад и вперед и вонзив зубы в предплечье лорда. Он неохотно ослабил хватку и отступил назад.
– У него такое мягкое горло, – грустно сказал волк.
– У нас нет времени! Идем, Грейторн. Скорее! Волк вскочил на спину ожидавшего торрода, оставив скулящего Вайсерина истекать кровью. Одной рукой Тарлан обхватил Грейторна, а другой – двоих детей.
– Тита! Нашин! Китин! – рявкнул он. – Мы летим! Три могучие птицы одновременно распустили крылья и ударили ими по воздуху. В этот миг в сад ворвались стражники – но лишь затем, чтобы отступить, кашляя и брызгая слюной, так как взлетевшие торроды подняли облако пыли и грязи.
За доли секунды они взвились над стенами замка и стали подниматься. Тарлан взглянул через голову Титы и увидел, как лорд Вайсерин поднимается на ноги, держась за поврежденную руку.
– Ты никто! – послышался слабый, но различимый голос лорда. – Без камня ты абсолютно никто!
– Мне не нужны драгоценности, – с вызовом крикнул Тарлан в ответ. – Мне не нужно ничего, кроме моей стаи!
Тита повернула, и ее огромное золотое крыло заслонило Вайсерина и сад. Вскоре весь замок превратился в темно-красное пятнышко среди освещенного лунной ландшафта.
Прилив возбуждения постепенно схлынул. Вместе с ним ушла и беспечность. Чем дальше они улетали от замка,
тем большую пустоту Тарлан ощущал внутри. Он говорил себе, что потеря драгоценного камня Мирит ничего не значит по сравнению со свободой.«Это просто кусок камня», – сказал он себе. Мирит сделала ему много других, более важных подарков: она выкопала его из-под снега, спасла ему жизнь, научила его разговаривать с торродами.
Но все же он чувствовал, что в замке осталась важная часть его самого.
Когда они достигли деревни, заря окрасила небо в бледно-розовый цвет. Тарлан направил торродов по кругу, чтобы зайти с востока. С земли их массивные силуэты будут эффектно выглядеть на фоне восходящего солнца.
– Я думаю, мы заслужили право войти через парадный вход, – сказал он Тите, поглаживая ее шею.
Наблюдатели на смотровых вышках, размещенных по периметру деревни, быстро подняли тревогу. Несмотря на ранний час, жители высыпали из своих домов с оружием наготове. После нападения уцелела едва ли половина зданий, и, судя по решительным лицам людей, они были готовы на все, чтобы защитить то, что осталось.
Завидев торродов, они побросали свои вилы и косы и приветствовали птиц громкими возгласами. Торроды описали в воздухе плавный круг и лишь потом легко опустились на землю посреди центральной площади.
Пока Тарлан спрыгивал со спины Титы, леди Дарранд протиснулась в первые ряды через ликующую толпу. В ту секунду, когда она увидела Сорелль, ее суровое лицо воительницы сморщилось, и она разрыдалась.
Сердце Тарлана наполнилось гордостью, когда мать и дочь воссоединились. Восторженные крики раздавались каждый раз, когда еще один ребенок спрыгивал со спины торрода и, всхлипывая, бежал в объятья родителей.
Неся сияющую Сорелль на сгибе руки, леди Дарранд подошла к Тарлану и крепко поцеловала его в щеку.
– Мои солдаты видели, как тебя увели, – сказала она, – но не смогли помочь. Я прошу у тебя прощения за это. А сейчас ты принес мне самый лучший подарок. – Даже в такой радостный момент ее голос звучал резко. – Ты настоящее чудо, укротитель торродов.
Что-то протиснулось мимо ее ног – маленький пушистый зверек в белую и синюю полоску.
Тарлан упал на колени и протянул к нему руки.
– Филос! Иди ко мне!
Маленький тигрон прыгнул ему на руки и громко заурчал.
– Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
– Сейчас, когда ты здесь, лучше, – ответила Филос на своем тигронском языке, потираясь лбом о его грудь. – Мое место с тобой.
– Твои друзья рады тебя видеть, и я тоже, – сказала леди Дарранд, улыбаясь им. – Тарлан, я благодарю тебя от всего сердца за то, что ты сделал. Я должна тебе больше, чем человек может заплатить. Если когда-нибудь наступит время, когда я смогу вернуть тебе долг, позови меня.
– Позову, – сказал Тарлан.
Ее благодарность и верность Филос согрели его сердце, как ласковое тепло восходящего солнца. Впрочем, когда он улыбался леди Дарранд в ответ, тихий голос в глубине его головы предупреждал его, что нельзя привязываться к этим людям. Он просто оказал им услугу, и его участие в их делах на этом закончилось.