Чтение онлайн

— Ну что ж, — подытожил Вил, — раз мы не заслужили похода в ресторацию, беру на себя смелость пригласить вас, Эрика, в «Дом шоколадных грёз». Нам нужно ещё раз всё хорошенько обдумать и выработать новый план действий. Предлагаю партнёрство вместо соперничества. Король уже дал понять моему многоуважаемому родителю, что в случае разочарования в моих детективных способностях, пятно позора ляжет на весь Дубовый клан.

Рика согласилась. Когда коррехидор не язвил и забывал о своём высокородном происхождении, Вилохэд Окку мог быть вполне приятным мужчиной. Чародейка пропустила мимо ушей название заведения, где им предстояло ужинать, и только когда магомобиль остановился возле настоящего пряничного домика (или вернее было бы сказать, настоящего пряничного

замка), она поняла, куда они идут.

«Дом шоколадных грёз» считался местом паломничества золотой молодёжи Кленфилда. Здесь подавали шоколад – напиток, на который ввёл моду король Элиас после очередного визита на континент. Поговаривали, будто удивительное кафе открыла через подставных лиц фаворитка его величества – госпожа Камирэ. С её подачи шоколад обрёл множество поклонников, а любить его стало неизменным признаком утончённого вкуса. Госпожа Камирэ придумала добавлять к иноземному какао-порошку молотые соевые бобы, тростниковый сахар и сливки. Секрет приготовления лакомства охранялся самым строжайшим образом, а конфеты в форме маленьких лисьих мордочек стоили соизмеримо с месячным заработком какой-нибудь прислуги. Подруга чародейки Эни просто умирала по «Шоколадным грёзам», но идти туда в одиночестве стеснялась, да и честно заработанных денег на дорогое удовольствие было жаль. Хотя в её комнате и красовалась картонная фигурка прелестной девушки в коричневом платье, пышном белом фартуке с дымящейся чашкой шоколада на подносе. Дым был магическим, и всю первую неделю нарисованный шоколад парил вовсю, распространяя по спальне приятный аромат ванили и заморской диковинки. И вот теперь Рика, сама того не ожидая, уже отдавала свою верхнюю одежду симпатичному румяному юноше в коричневой курточке и широких полосатых штанах с завязками у пояса.

— Идёмте, — потянул чародейку за рукав Вил.

Видимо четвёртый сын Дубового клана имел здесь постоянный столик, прямо перед ними официантка убрала оттуда табличку, извещающую, что места зарезервированы. Рика огляделась вокруг: бездна вкуса, бездна денег, превращённых талантливыми мастерами в восхитительный интерьер.

— Какая необычная древесина, — чародейка рассматривала резное панно над дверью, из переплетения ветвей клёна с сидящими на них маленькими птичками.

— С южных островов, — Вил оторвал взгляд от меню. Выберете что-то или положитесь на меня?

Чародейка, к слову, совсем не представляла, что скрывается за мудрёными названиями, поэтому положилась на вкус спутника.

— Итак, — Вилохэд отпил из высокого стакана воды с кубиками цветного льда, — итоги наших усилий пока неутешительны. Мы имели двух крепких подозреваемых с мотивами, возможностями и даже психологическим обоснованием их действий, а на самом деле одна развлекалась с кавалерами в отеле любви, а второй валялся мертвецки пьяный с мокрыми подштанниками в подсобке мужского клуба. Садовник же не имел ни мотива, ни возможности. Кстати, — он чуть подался в сторону собеседницы, — правда, что в глазах жертвы некромант может увидеть отражение убийцы? Нам бы это очень помогло.

— Во-первых, отражение убийцы в глазах убитого – сказки, — ответила Эрика, — а, во-вторых, Сэру Монси задушили подхватом от шторы, значит убийца находился позади неё и отразиться в глазах кухарки никак не мог. Придётся нам с вами, господин коррехидор, подключить мозги и вычислить убийцу.

— Вычислить убийцу – полдела, — Вил подвинулся, позволяя девушке в форменном платье переставить с тележки на колёсиках заказ на их стол, — куда как сложнее доказать вину.

Чародейка с интересом рассматривала шоколад в виде мордочек животных, печенье с засахаренными цветками сливы, какие-то рулетики, ореховые сердечки и прочие вкусности. Потом мысленно одёрнула себя, приняла равнодушный вид и сказала:

— Но из всех, владеющих ключом от входной двери дома графини Сакэда, остаётся одна компаньонка. Но у Мии Такеру нет ни мотива, ни возможности. Квартирная хозяйка от ней в полнейшем восторге, впору святилище открывать. Она утверждает, что девушка провела у неё

всю ночь. Говорит, мол, засиделись они почти до полуночи. Даже, если бы Мие удалось улизнуть по-тихому, найти ночью извозчика в том районе сложно. Да и дорога до дома графини больше получаса займёт.

— Мы имеем как раз тот самый случай, что так любят писатели детективных романов: отметите всё невозможное, а оставшееся и будет истиной. Убить могла только Мия, мы с вами просто пока не знаем, зачем ей это понадобилось, и каким образом она совершила преступление.

Рика наслаждалась мягкой сливочностью напитка и попробовала уже три вида выпечки. «Какая жалость, — подумала она, — что столь прекрасные моменты жизни непременно омрачаются чем-то вроде служебных разговоров. Досадно, что нельзя просто пить шоколад, поедать вкусности и не обсуждать ничего кроме предсказаний, спрятанных внутри печенья в виде маленьких снеговичков».

— К тому же, — продолжал коррехидор, запив шоколад водой из бокала. Рика поняла, что воду подавали специально, чтобы перебивать избыточную сладость, — коли родственница души не чает в подозреваемой, ей ничего не стоит соврать, чтобы обеспечить алиби. Представьте, девушка просит бабушку или тётушку сказать, что та ночевала у неё, когда провела ночь с мужчиной, являющимся любовью всей её жизни. Ну, не посвящать же, право слово, в интимные подробности Службу дневной безопасности и ночного покоя. Разве так не могло быть?

— Могло, — согласилась чародейка, вспомнив многословную госпожу Рокборн, — только Мия Такеру ей вовсе не родственница.

— Вот как? – миндалевидные глаза четвёртого сына Дубового клана сузились, — но я своими ушами слышал, как госпожа Такеру утверждала, будто ночевала у своей дальней родственницы, отличающейся слабостью здоровья.

— Да, — подтвердила чародейка, — так и есть. Госпожа Рокборн объяснила сию несостыковку тем, что Мия Такеру заменила ей потерянного в младенчестве сына и стала названной родственницей, заняв место несуществующей внучки в её сердце.

Вилохэд промокнул губы салфеткой – от взбитых сливок с ореховой крошкой на его лице образовались обширные усы, и проговорил:

— Это – ложь номер раз. Припомните, пожалуйста, какие ещё несоответствия всплыли на поверхность после посещения бывшей квартирной хозяйки Мии?

Рика попыталась поэтапно припомнить разговор в домике с голубыми ставнями, но, к своему стыду, поняла, что слушала старушку вполуха, сетуя в душе на её говорливость и привычку вываливать на собеседника кучу ненужных подробностей. Но ведь тогда она была уверена, что Мия Такеру невиновна!

— Эрика, вы не заснули? – вывел её из задумчивости голос начальника, — что ещё интересного вам удалось разузнать?

— Ну, — выдавила из себя чародейка, — вроде Мия – незаконнорождённая, отец содержал её до пятнадцати лет, а потом мать девушки загремела в сумасшедший дом, и деньги перестали поступать. Кажется, она училась в это время где-то на материке. Знаете, — усмехнулась Рика, — всё это настолько походит на бредни из дамских романов, что мне противно было слушать. Не история жизни, а слезодавка какая-то, в самый раз для сентиментальной старушки: лишившаяся рассудка и умершая мать, влиятельный отец, с неизвестными именем и фамилией, преданная дочь, жизнь свою положившая на алтарь любви к матери. Теперь же эта бескорыстная девица с золотым сердцем столь же бескорыстно заботится об одинокой чужой старушке: убирает, стирает, книжки по ролям ей читает, а могла бы ведь театре служить!

— Постойте, — Вил отложил недоеденное пирожное, — вы не слушали то, что вам рассказывала свидетельница? Она, видите ли, не в той манере с вам общалась! Глядя на вас, начинаешь невольно склоняться к правоте отца: место женщины в спальне мужа, в модном салоне и в храме.

— Сами бы послушали её трескотню! – вскинулась чародейка, — легче лёгкого собственного папочку опрашивать. Вот помотались бы разок из конца в конец Кленфилда без магомобиля, узнали бы тогда, какова жизнь тех, кому судьба не подарила счастье появиться на свет древесно-рождёнными!