Чтение онлайн

Ровное течение Т-ЭМ поля нарушалось в одной, микроскопической в масштабах Вселенной, точке. Плавные изгибы силовых линий превратились в ней в грубые изломы. Напряженность поля росла. Узкое пространство словно железной рукой хватало и втягивало в себя материю.

Перед глазами Кирилла возникла уже виденная им комната. Тяжелые бордовые портьеры слегка шевелились, хоть окно и было закрыто.

«Ну и сквозняки у них там», — невольно подумал Кирилл.

Радужный шар плыл перед глазами, открывая все новые детали интерьера.

Комната казалась пустой, лишь

в очаге горел огонь и освещал яркими всполохами старинную мебель. Внезапно в комнате появился человек, та самая женщина, что снилась ему после лекции. В руке у нее был подсвечник. Шар причудливо исказил ее лицо, проплыл мимо, и изображение прояснилось. Женщина поставила свечу на стол и взяла маленький серебристый колокольчик.

Оказалось, что видение сопровождается звуками, так как мелодичный звон донесся до Кирилла совершенно отчетливо.

На зов колокольчика в комнату вошла молодая девушка, почти ребенок. Генка смотрел на происходящее, раскрыв рот.

Девушка присела в вежливом поклоне и спросила:

— Вы звали меня, леди Мортимер?

Генка вскрикнул, увидев вошедшую. Он подался вперед и ткнулся бы головой в радужный шар, если бы Кирилл не схватил его за шиворот. Он нетерпеливо вертелся, пытаясь разглядеть девушку, но заряд концентратора иссяк. Шар медленно растворился в воздухе, и видение исчезло.

— Как вы думаете, Кирилл Сергеевич, что это было? Может, это у меня глюки — перезанимался вашей темпорологией, и крыша поехала?

— Боюсь, Копейников, что нет.

— Что значит «боитесь»? Думаете, приятно чувствовать себя сумасшедшим?!

— Да нет, Гена, я так не думаю. Дело в том, что я тоже видел что-то, похожее на отрывок стереофильма. Франглия, примерно восемнадцатый век. Возможно, этот прибор способен при определенных условиях вызывать массовые галлюцинации.

— Какие галлюцинации? Девушка в фартуке — Лилька Михайлова, из тридцать шестой квартиры!

— Что за Лилька?

— Ну, горничная в этом глюке как две капли воды похожа на мою соседку. Ее зовут Лиля. Она живет со мной в одном подъезде, в тридцать шестой квартире, ясно?

— Ты уверен? Опиши мне ее.

— Зачем это?

— Возможно, мы восприняли это явление каждый по-своему.

— Понятно. Ну, она такая симпатичная, стройная, лапочка, одним словом.

— Копейников, что с тобой? Где точность формулировок? Какого цвета у нее глаза, волосы, какой рост, худощавая или нет? Словом, опиши ее, как ты бы в милиции кого-нибудь описывал.

— Она, между прочим, во-первых, не теорема с точной формулировкой, а во-вторых, не вор — рецидивист, и в милиции я ее пока не описывал.

— Гена, не злись, ты же понимаешь, как это важно.

— Ладно. Она светленькая, глаза серые, волосы вьются, рост сантиметров сто шестьдесят, наверное. Мне по плечо где-то. Носит S-ки. Я у нее на куртке размер видел, когда она ко мне приходила математикой заниматься.

— Да, это та же девушка, которую видел я. И давно она с тобой математикой занималась?

— А вы не острите, я действительно ей помогаю иногда

уроки делать. Дней пять назад это было. Обычно она ко мне через день со своими задачками бегает. Знаете, я, пожалуй, ей быстренько позвоню.

— Быстренько не получится. У нас же телефоны во всем доме отключили — газопровод чинили, а там, оказывается, опять телефонные провода на пути оказались…

— Почему «опять»?

— Помнишь, месяц назад то же самое было.

— Вы, Кирилл Сергеевич, веселитесь, а я, между прочим, беспокоюсь.

— Извини, Гена.

— Ла-адно. А с телефоном не проблема. Я по мобиле позвоню.

Копейников, не прерывая разговора, торопливо вынул из кармана мобильный телефон и быстро набрал номер.

— Понимаете, — продолжал он, — мать условие поставила: или я не ухожу из дома без телефона, или она ложится с инфарктом в больницу, как только я не приду домой ночевать.

— Знакомая ситуация. Что твоя знакомая, не отвечает?

— Нет, гудков десять уже было. Дома нет. А что, если это она «туда» попала?

— Куда «туда», Гена? Это ненаучно.

— Почему? Просто мы не знаем, что «это» было, и как Лилька туда попала.

— Хорошо, пусть не знаем. Но как, по-твоему, мы можем узнать? Сначала надо убедиться, что с твоей соседкой все в порядке.

— Тогда я зайду к ней домой. А если ее нет? Если она пропала?

— Вот тогда и будем решать. Узнать бы, что это было за видение…

— Да, задачка. Кому скажешь, не поверит, еще психушку вызовет. Хотя… Есть одна гениальная мысль. Надо к Насте пойти.

— У тебя, Копейников, все мысли гениальные. Просто не знаю, куда от них деваться! Причем тут Настя?

— Чего вы краснеете? Пообщаемся с красивой девушкой. Она заочно в Москве на историческом учится, у нее специальность — «средние века». А может, эти Мортимеры на самом деле жили во Франглии лет двести — триста назад? Вы же не сомневаетесь, что глюк был именно из прошлого. И фамилии у них франглийские. Ну как, Кирилл Сергеевич?

— Я, право, не знаю, Гена, — перешел на изысканный слог Воробьев. — Стоит ли?

— Что, боитесь? Ну, так я сам пойду. Хотя вдвоем, конечно, было бы убедительнее.

— Ладно, Копейников, уговорил, — вздохнул Кирилл.

В этот момент раздался продолжительный звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — задумчиво спросил Кирилл и поморщился, только сейчас почувствовав, что в квартире отвратительно воняет горелой резиной. — Генка, открой, будь добр, а я на кухню сбегаю.

— А чем это оттуда тянет?

— Это я на ужин колбасу жарю.

— Ну, если такой запах, то хорошо, что сгорела, а то отравились бы.

Звонок надрывался изо всех сил. Генка открыл. На пороге стояла Венера Никитична, соседка Воробьева.

— Молодой человек, у вас, по-моему, что-то горит.

— Спасибо, бабуля, мы заметили.

— Это хорошо. Скажите, пожалуйста, какой продукт может производить такое э… амбрэ?

— Колбаска, а что?

— Ничего, конечно. Просто я пирогов с капустой напекла. Хочу вас с Кирюшей угостить. Заходите на чай.