Проклятая драконом
Шрифт:
Чернильные кляксы крови пятнают пол — доказательство того, что они с нами сотворили. И продолжают творить… И всё это во имя «проверки наших пределов, дабы убедиться, что мы не прокляты».
Прелат меня ненавидит. Это мой единственный вывод.
…
Сегодня они пустили ток по клеткам с помощью сигилов и поставили еду прямо за прутьями.
…
Время окончательно запуталось в поглощающей тьме зала и бесконечной череде пыток. Умирал ли кто-нибудь раньше от того, что слишком долго не видел света?
Теперь мы почти всегда молчим. После первого избиения мы пытались
Я так давно не слышала их голосов, что гадаю — здесь ли они вообще.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю; разум уносит меня в прошлое. Мы с Сайфой сидим на её крыльце в сумерках, зная, что скоро нас позовут домой. Ночь Звездогляда — одна из немногих ночей в году, когда люди решаются рискнуть и выйти под взор драконов… просто чтобы увидеть сияющие звезды. Я пытаюсь вдохнуть этот момент целиком — свежий, колючий воздух, запах жаркого, аромат печёной тыквы, которая медленно томится в печи. Цельная картина из запахов.
А затем… аромат становится едким.
То, что когда-то было прекрасным, начинает плавиться передо мной, как перегретый воск. Цвета расплываются, ударяя по чувствам. Что-то копошится у меня на языке, и я бросаюсь это выплюнуть. На пол падает длинная многоножка. Я кашляю, и клянусь, за ней следует другое длинное насекомое.
Я вскрикиваю, но в мгновение ока они исчезают — их никогда не было на самом деле.
Запах паров зелёного дракона подкрался к нам так медленно, что никто не заметил, пока не стало слишком, слишком поздно.
…
Мы тонем в неумолимых видениях.
И я узнаю кое-что новое.
Есть предел тому, сколько раз ты можешь смотреть, как вороны выклевывают глаза твоим любимым, или чувствовать жар драконьего дыхания, превращающего тебя в обугленную оболочку, прежде чем ты перестанешь кричать.
…
Я просыпаюсь от содрогающихся вдохов и тихого плача, доносящегося из клетки Сайфы. В комнате по-прежнему нет ни лучика света. Я перекатываюсь на бок, глядя туда, где, как я знаю, находится она.
Будь то страх или истощение, я не окликаю её сразу. И мгновенно ненавижу себя за это. Я не могу позволить им победить — позволить им забрать меня у людей, которые значат для меня больше всего. Не могу позволить им взять моё сердце и душу и раздавить их кулаками и бесконечным натиском.
— Сайфа. — Мой голос больше похож на хрип, слабый и тонкий. Я сама на себя не похожа. Пытаюсь откашляться. Качеству голоса это помогает мало, но я выкрикиваю громче: — Сайфа!
Всхлипы затихают. — Изола?
— Да. Я здесь. — Каждую секунду мечтаю быть ближе, иметь возможность сжать руку подруги.
— Откуда мне знать, что это ты?
Сердце щемит от этого вопроса; я слишком хорошо понимаю, откуда он взялся. Знаю, как её истязали галлюцинации. Часть меня даже сомневается в том, что этот момент в вечной тьме реален. — Это я.
— Откуда мне знать? — повторяет она, уже более лихорадочно.
— Даже… Даже если это не я. Даже если всё это нереально. Значит, во мне есть часть тебя, которая пытается помочь. В твоём разуме живет Изола, которая
пытается тебя защитить.Она издаёт стон, переходящий в хныканье, а затем в приглушённые рыдания. — Я больше не могу.
— Можешь, — настаиваю я. — Ты не позволишь им победить. Потому что тебя пригласят в Милосердие, вместе со мной, и мы будем вдвоем патрулировать Стену.
— Мы все пойдём вместе, — вступает Лукан. Его голос стал гравийным от криков. — Мы покажем им, что мы не драконы. Мы — те, кого драконы должны бояться.
Я просовываю руку сквозь прутья клетки, хотя знаю, что они слишком далеко, чтобы дотронуться. Я представляю, как они тянутся ко мне в ответ. Я не слышала их движений, но внутренним взором вижу, как их пальцы замирают в дюйме от моих.
— Так холодно, — шепчет Сайфа. В её голосе больше нет страха. Только усталость. Почему-то это хуже любого другого варианта.
Её тело впадает в шок. Или её разум отступает от реальности. В любом случае… я не могу позволить ей уйти.
— Думай о Стене, Сайфа. Думай о том, как мы с тобой идем по бастионам, — приказываю я.
— Там тепло? — вопрос звучит так крошечно.
— Уверена, что да. Это самое высокое место в Вингуарде, там никогда не бывает тени.
— Звучит… хорошо…
Мне кажется, я слышу, как её зубы стучат между словами. — Это будет лишь одно из множества дел, которые мы сделаем вместе. Так что ты должна выдержать, хорошо?
Ответа нет.
— Сайфа?
Долгая пауза, во время которой я задерживаю дыхание. Наконец: — Да?
— Обещай мне, что выдержишь?
— Ты всё ещё со мной? — спрашивает она.
— Всегда, — отвечаю я.
— Ты всегда будешь со мной?
— Я никогда не покину тебя, — клянусь я.
— Тогда обещаю.
…
Наконец-то появляется свет. Из того, что казалось бесконечной ночью, мы переходим в резкий, слепящий, неумолимый свет. Он высвечивает наши избитые тела, запятнанный пол клеток и инквизиторов, выстроившихся вдоль стен точно так же, как и в тот миг, когда огни погасли.
Всё это кажется лишь дурным сном.
Входит прелат, её капюшон нависает низко, скрывая лицо. Я узнаю её по походке. Я уже никогда ничего о ней не забуду.
Её, как обычно, сопровождают двое других инквизиторов. Интересно, боится ли она, что мы набросимся на неё, стоит ей отпереть клетки? Будь я на её месте, я бы опасалась.
Я стою в центре своей темницы и молчу, впиваясь взглядом в то место, где, по моим прикидкам, должны быть её глаза в тени плаща. Она даже не поднимает головы и не вскидывает подбородок, когда поворачивает ключ и открывает мою дверь. Интересно, боится ли она встретиться со мной взглядом? Драконье пламя… надеюсь, что так.
Затем она идёт отпирать клетку Лукана. Следом — Сайфы. Мы не шевелимся.
— Жилой корпус снова открыт, — произносит она просто. — Записи подтверждают, что никто из вас не поддался проклятию. — В её тоне снова слышится разочарование. — Вечером в трапезной будет еда, на ночь вы можете вернуться в свои комнаты. — Она указывает на далёкую лестницу. — Завтра утром состоится финальное испытание, поэтому советую вам набраться сил.