Происки Судьбы: «Небезразличные»
Шрифт:
В конечном счете в доме пришли к выводу о том, что Александр Валерьевич либо сошел с ума, либо снова запил. Именно это Оксана Леонидовна и собиралась сообщить поправлявшемуся сыну.
Паша встал на ноги спустя три недели с момента, как заболел. Он подошел к календарю и одним резким движением сорвал двадцать одну страницу. Впервые с момента болезни мальчик улыбнулся, а затем поспешил увидеться с дедом. Он очень удивился, когда спокойно распахнул дверь в комнату своего старика и никого там не обнаружил. Обычно, если Александр Валерьевич куда-то отлучался, пусть даже ненадолго, то в обязательном порядке закрывал сосновую дверь на ключ, чтобы никто не рылся в его вещах. Паша не решился воспользоваться ситуацией и спустился вниз. В гостиной сидела Оксана Леонидовна. С одной стороны, она
– Мам, я… – начал было Паша, но Оксана Леонидовна перебила его.
– Паш, присядь, пожалуйста, сюда, – произнесла с трудом женщина, похлопав по месту на облезшем диванчике рядом с собой. Её сын покорно приблизился и присел.
– Что такое? – почуял он неладное.
– Александр Валерьевич… он… – никак не могла спустить курок Оксана Леонидовна, а глаза Паши меж тем становились влажными и широкими, – исчез.
– Как?! – вскричал Паша. – Когда?!
– Пока ты болел… – полушепотом сказала женщина.
Мальчик встал с дивана и, схватившись руками за голову, принялся быстро шагать по комнате, резко и хаотично меняя направление. Он горько и громко заплакал. Время от времени он останавливался, смотрел на так же не сдерживавшую слез мать и хотел было что-то сказать, но его язык его не слушался – Паша не мог поверить в то, что его дед просто взял и сбежал, и его голову посещали самые ужасные мысли.
Истерика мальчика продолжалась около часа. В какой-то момент Маша и Настя поспешили успокоить его, но ни они, ни Оксана Леонидовна не могли этого сделать. Единственным, кто мог бы повлиять на состояние Паши в тот момент, был дед. В дальнейшем мальчик надеялся, что однажды тот вернется и с прямо с порога огласит: «Эй, я здесь и со мной все в порядке!» Когда Паша немного успокоился, то поспешил вернуться в комнату испарившегося. Он осмотрел её: удивительным было то, что перед уходом старик прибрался. Это давало надежду на то, что он не сошел с ума, а покинул родственников по какой-то иной причине. Паша понимал, что исчезновение Александра Валерьевича могло быть напрямую связано с тем письмом. К слову, мальчику уже было все равно, что в нем было и почему дед его сжег, а затем разбил стакан об голову Маши. На фоне того, что тот пропал, все остальное для Паши просто-напросто меркло и бледнело, было таким незначительным и даже вызывало у мальчика удивление: как какие-то мелочи могли волновать его раньше? Вне всяких сомнений, все познается в сравнении. И Паша на собственном горьком опыте прочувствовал это. Но изменить ситуацию мальчик ни коим образом не мог – нужно было просто жить дальше.
Глава 11
В то время как Паша все ждал, что его бесценный дед вернется домой, однажды на пороге, к большому удивлению всех членов семьи, появился Сергей Александрович. Он выглядел не так, как в лечебнице или на похоронах: одет он был скромно, но стильно, а волосы его были острижены и аккуратно уложены. Войдя, гость громко объявил на весь дом:
– Я здесь, чтобы заменить вам отца! Ой, то есть деда! Ой, то есть и деда, и отца!
Все были ему очень рады, пусть и считали, что он почти наверняка шутит. Паша буквально кинулся на шею своего дяди. Тот в ответ на такую реакцию притворился, что падает, тогда мальчик слез и дал гостю раздеться. Оксана Леонидовна была в не меньшем восторге: она как раз приготовила вкусный ужин, вновь позабыв, что в доме стало на один голодный рот меньше.
Нельзя не отметить, что изменился Сергей Александрович не только внешне: он стал серьезнее, чем прежде, хоть и позволял себе время от времени пошутить. Во время трапезы женская половина семьи хотела расспросить мужчину о его жизни, но он четко дал понять, что не любит разговоры во время еды. Из уважения к гостю все сидевшие за столом ужинали молча.
Когда все наелись, Сергей Александрович поблагодарил хозяйку за угощение и обратился к Паше: «Где твоя комната? Нам нужно поговорить». Мальчик немного напрягся и поспешил отвести дядю к себе наверх. Когда
родственники оказались в нужной комнате, мужчина хотел было закрыть дверь на замок, но Паша жестом указал ему, что его дверь изнутри не закрывается. На лице Сергея Александровича нарисовалось недовольство, но делать было нечего.– Исчез твой старик, да? – начал он.
– Да… – произнес с грустью мальчик.
– Я здесь, чтобы помочь тебе.
– А как же лечебница?
– Ни слова о ней! Я туда не вернусь больше, всё, хватит с меня, довольно!
– Никто меня не понимал так, как дед.
– Ничего, уверен, мы найдем общий язык, – улыбнулся Сергей Александрович. – Буду тебе с уроками помогать, если надо.
– Это хорошо, конечно, но я… Я слишком привязался к деду. Он мне столько всего рассказал про этот город!
– Хм, я тебе тоже могу много чего рассказать. Скажи, о чем ты хочешь узнать? Я всё выдам. Каждую хитрость.
– Даже не знаю… – почесал затылок Паша. – Ты знаешь что-нибудь про деда? Твое появление как-то связано с его исчезновением?
– Ты совершенно прав. Дело в том, что в городе стало небезопасно. Здесь всегда проживали подозрительные личности, но в последнее время они стали объединяться. Так, например, несколько месяцев назад в одном из местных питейных заведений образовался «круглый стол». За него садятся определенные пьянчуги. Вообще, они и по-отдельности опасны, но одна общая цель их объединяет, – рассказал Сергей Александрович.
– Какая?! – воскликнул мальчик.
– Они не любят умных людей. И стремятся от них избавиться, – мужчина выдержал паузу, – разными способами. Некоторых они спаивают и делают частью своего общества. Некоторых запугивают и даже иногда убивают…
– Какой ужас! Долго ты это придумывал?
– Что, прости?
– Хорошая шутка, жаль, что несмешная, – с некоторой неуверенностью сказал Паша.
– Это не шутка! – возмутился Сергей Александрович. Его племянник не отреагировал. Тогда мужчина произнес: – Я понимаю, что в такое поверить очень сложно. Учитывая мое прошлое – тем более. Но я не шучу. Неужели ты думаешь, что Александр Валерьевич просто взял и испарился?
– Я так не думаю, но и в твои слова очень сложно поверить.
– Но почему? Почему ты смог поверить в то, что этот город проклят, что людям все больше и больше плевать на него и друг друга, но не можешь поверить, что все куда хуже?
– Во-первых, дело отчасти и правда в тебе. Но даже если я закрою на это глаза, пьянчуги «круглого стола» – звучит просто бредово. Да и почему тогда дед столько лет здесь прожил, и ему ничего не угрожало, почему за меня ещё не взялись?
– Началось все с твоего отца… Сначала его убивают, затем твой дед пропадает без вести. Не кажется ли тебе, что ты следующий в этой цепочке?
– Кажется, но как же ты?
– Тут ты прав, мне тоже угрожает опасность. Я говорю тебе все это сейчас, потому что отныне нам нужно держаться вместе. И до нас очередь дойдет. Пьянчуги неторопливы. Все-таки они в первую очередь пьяницы, а уже потом угрожающее всем им неугодным общество. Ежедневно валяются где-то под мухой… Довольно часто буквально… А в минуты относительной трезвости представляют опасность самым лучшим.
– То есть дед сбежал, чтобы они его не прикончили?
– Вполне возможно, что так.
– И мы тоже сбежим?
– Не исключаю. Пока вот на всякий случай мой тебе совет – чаще притворяйся дураком. Нигде намеренно умом не сверкай: заприметят – худо будет.
– Спасибо, что предупредил… – мальчик явно все ещё сомневался.
– Ты веришь мне, Паша?
– Уже больше, но все ещё не уверен.
– Ещё убедишься. То, что мы не способны познать сразу, приходит к нам с опытом.
– Не понимаю, как дед мне об этом не рассказал.
– Наверное, беспокоился о тебе, но мы с ним разные. У меня свое видение заботы о близких. Я готов представить тебе суровый и жестокий мир во всей его ужасающей красе, – сказал Сергей Александрович, широко улыбнувшись. Паша поймал себя на мысли, что душевнобольным его дядя нравился ему куда больше. – Пожалуй, на этом все. Я не остановлюсь у вас, дабы не тревожить душу твоего покойного отца. Но я останусь в городе и буду следить за тем, как развиваются события.