Прогулка в бездну
Шрифт:
— Ах ты… Отпусти немедленно… — До меня, наконец-то доходит, о чем он говорит. И почему столько доброжелательного ехидства в пожеланиях успеха в решении этих проблем.
Но, боюсь, мой муж настроен весьма решительно. Тем более что моя неожиданная беременность может пусть и не отметить этот поход совсем, но значительно отсрочить. Надеюсь только, что Олейор и вправду не решил остановить меня таким способом. Потому что тогда мне придется считать, что страх потерять меня все-таки взял над ним верх.
Олейор Д'Тар
— Я не могу приказать ей остаться. — Я от волнения вскакиваю
— Ты ее муж. — Князь Аль'Аир всегда на меня производил впечатление весьма разумного правителя. Вот только, куда все девается, когда дело касается одного из троих: его жены, сына и Леры.
Увы, в этом мы с ним очень похожи. Вот только…. мне пришлось понять, что самый быстрый способ потерять любовь и уважение своей жены, позволить себе приказывать ей там, где она в состоянии сама принимать решения.
Убеждать — да. Доказывать. Приводя все самые логичные и нелогичные доводы. Тоже — да. Ставить условия, что позволю сделать что-либо, когда буду уверен, что она готова. И приведя критерии своей уверенности. И это — да. Но приказывать….
— Ты хочешь, чтобы слово «честь» перестало для нее что-либо значить? — Мой рык заставляет его смутиться, а моего отца, взгляд которого я успеваю поймать, удовлетворенно кивнуть головой.
Да, папочка. Этот урок был одним из самых тяжелых в моей жизни. Который ты только мог мне преподать. Но теперь, когда я его выучил…
— Тахар, Риган в состоянии противостоять тени Ярангира, если вдруг придется воспользоваться его клинками? — Голос Элильяра абсолютно спокоен, словно мы обсуждаем не предстоящий поход к Даймонам, а наказание для очередного казначея, которого застукали за изменением размера казны Правителя темных в пользу отнюдь не самого Правителя. Да и обращение к Властителю драконов, которого он впервые на моей памяти называет без приличествующей его положению на Лилее приставки, напоминает дружеские посиделки, а не сборище сильных мира сего.
— Его разум полностью очищен от последствий влияния. — Мужчина, что старше нас на…. Даже мне, долгоживущему, его возраст кажется чем-то нереальным. Но что поражает больше всего, глядя на изысканную великолепность дракона — его мимика. Живая, яркая, богатая мелочами, которые мы предпочитаем скрывать даже от самых нам близких. — Я проследил, чтобы его собственная личность обрела достаточную силу, чтобы иметь возможность противостоять любому соблазну. След крови Даймонов, конечно, не дает мне возможности говорить о полной уверенности. Но…. Я разговаривал с каждым из тех, кто присутствовал тогда в портальном комплексе Даймонов и думаю, что самому Ярангиру более интересно возвращение на родину и обретение собственного тела, чем контроль над чужим.
Я, не вклиниваясь в разговор, сам для себя, соглашаюсь. Мы с отцом, когда снова и снова перебирали события того дня, пришли к такому же выводу. А после того, как Асия подтвердила, что той части души, что храниться в клинках достаточно для возрождения полноценной личности и с новым телом для нее не будет ни каких проблем…. Думаю, по крайней мере, пока они не доберутся до портала, на его помощь они могут рассчитывать.
— И все равно, я не могу понять. Зачем нам это нужно? — Похоже, князь решил не останавливаться и продолжать меня изумлять. Или…
Страшная, в своем безумии, мысль пронзает меня словно
остро заточенный кинжал. Неожиданно и не оставляя шансов продолжать жить по-прежнему. И я, еще не понимая, но, уже начиная догадываться, обвожу всех тревожным взглядом. Вновь захлебываясь той задумчивостью, с которой они смотрят друг на друга.Похоже, в этой истории преследуются отнюдь не те цели, которые известны мне. И они ими не очень-то торопятся делиться.
Со мной.
И теперь я уже с князем солидарен. Рисковать жизнью придется моей жене и его дочери. Все остальные, конечно, тоже не на увеселительную прогулку собрались. Вот только, если говорить о ценности и значимости…. Мое лицо непроизвольно скривилось: не очень-то хочется думать о своей любимой с этой точки зрения…. Не очень это приятно. Но… она моя. И я не хочу ее потерять. Даже ради самых высоких идеалов.
— Они опасны. И мы должны знать, чего от них можно ожидать. — Взгляд старшего Там'Арина более чем серьезен. Но еще удивительнее то, что смотрит он на меня, словно пытаясь в чем-то убедить.
— Их не было в нашем мире уже более двух тысяч лет. Если не считать появления одиночных воинов. — И откуда столько злости, когда Алексер смотрит на своего друга?
— Именно это меня и настораживает. Ни один из миров веера не подвергается их набегам. Лишь небольшие вылазки и они вновь исчезают. Я уже не говорю про попытку взять контроль надо мной, хочу напомнить, весьма успешную.
— Ты думаешь, они все это время к чему-то готовятся? Не слишком ли много для подготовки?
Я бросаю быстрый взгляд на отца, вопросительно приподнимая бровь. Уточняя, насколько серьезно он относится к заявлению Мага Равновесия. И едва не замираю, с трудом заставляя свое сердце биться, когда он чуть заметно опускает голову.
А в его взгляде…. Холодная безжизненная пустыня.
Вот только…. Почему этот разговор не состоялся раньше? Или….
Наши глаза встречаются. Срываясь короткой, но кровопролитной схваткой. Из которой я выползаю, обливаюсь кровью, которой истекает моя душа.
Он все это знал. Уже давно. Еще тогда, когда приручал меня к Лере, когда помогал завоевать ее сердце. Когда…. Когда убеждал меня не тянуть с наследником, который должен был упрочить мое положение, как только он передаст мне власть.
За что?!
Если бы я мог, я бы в эту же секунду бросился на него с мечом, вонзая его лезвие в ставшую ненавистной для меня плоть. Того, кого я еще мгновение назад чтил как создателя этого мира. Кого безгранично уважал и которому верил. Настолько, что намерен был позволить Лере пойти одной.
Намерен был позволить… Мне остается только молить провидение о том, что она простит меня за то, что я намерен сделать. С ней. С собой. С нашими детьми.
Потому что свой выбор я уже сделал.
— Я иду с ними. — Все взгляды прикованы ко мне, а отец, все еще отец, медленно приподнимается с кресла. Не уверен, что понимаю то, что клубится в его глазах, но…. Уже поздно что-либо менять. И мой голос, хриплый и чужой, со свистом вырываясь, из придушенной тяжестью предательства груди, продолжает. Разрывая последние нити, что связывают нас. — Опекуном своих детей на время своего отсутствия я оставляю Александра Там'Арин. Князь Аль'Аир, — тот не сводит с меня взгляда, уже стоя и держась за рукоять меча, словно предполагая, что наша беседа миром не закончится, — Макирас Там'Арин, — а вот на лице прадеда Леры кривая усмешка. Похоже, он уже знает, какие слова он сейчас услышит, — я прошу вас обоих быть гарантами прав Амалии и Вэона.