Проект «Миссури»
Шрифт:
Она распахнула дверцу; слава богу, что не застряли во втором-третьем ряду.
— Если тронется, езжайте в офис. Я хочу пройтись.
Алина неторопливо пошла по проспекту, и бесчисленные автомобилисты с тоской проводили взглядом ее ножки под юбкой посольской длины. Хорошо, что уже весна. Хотя вряд ли ее удастся как следует рассмотреть, эту весну…
Впереди рабочие наклеивали на бигборд поверх какой-то рекламы лицо Андрея, аккуратно стыкуя гигантские прямоугольники. Смеющийся голубой глаз, чуть небритая щека, половина улыбки. Четкий, контрастный значок на лацкане. «Андрей Багалий — отличник первого выпуска МИИСУРО. Голосуйте за Будущее!»
Она прищурилась, отступила на шаг. Неплохо. За месяц до выборов надо заказать
И совсем не изменился… Похожая фотка — только поменьше форматом — тиражировалась и лет двенадцать назад, когда в зазоре между окончанием института и началом карьеры в отцовской компании Андрей против чего-то протестовал, кого-то возглавлял и даже вроде бы чего-то добился… То есть как имиджмейкер и пресс-секретарь она, конечно, знала всю его биографию досконально, но по-человечески не придавала этим вещам значения — ни теперь, ни тогда. Тогда она уже не была в него влюблена.
А вот пятнадцать лет назад — все-таки была, что бы там ни говорили; потому и не могла судить объективно. И ни в коем случае нельзя позволить всплыть на поверхность той старой, странной, страшной истории с Владом… очень некстати вспомнился он сегодня. Но Андрей не заметил; значит, ничего такого и не было.
Есть реальные приоритеты и цели.
Президентом Андрей, разумеется, не станет; сейчас главная и единственная задача — выйти во второй тур. Потом — никаких политических постов, симпатий каким-либо партиям и движениям, минимум публичной деятельности; тихая и успешная работа гендиректором компании на благо отечественной экономики. Пять лет они будут ностальгировать по его молодости и улыбке. Постепенно уверятся, какими идиотами были, отдав голоса этому старпёру Николаенко, дотягивающему последние, хоть и убедительные дни во власти. И на следующих выборах…
Доживем.
Гусеница на дороге совершенно сдохла. Алина миновала зеркальные витрины нескольких бутиков — ее собственная фигура явно выигрывала по сравнению с манекенами — и замедлила шаги у стеклянных дверей «Двух калорий». Есть смысл перекусить: до офисного буфета не добраться, а от презентации культурного проекта в любом случае не стоит ждать солидного фуршета. Она усмехнулась. Муж предлагал позавтракать дома, по-семейному, — но лично ей «семейного» кофе вполне хватило. Последнее время она и без того чересчур часто видела Андрея.
В «Двух калориях» было прохладно и по-деловому уютно. Алина заказала завтрак № 18 и — не хватит ли на сегодняшнее утро?.. ладно, к черту, — еще один кофе. Кстати, сеть этих ресторанчиков тоже держала ее бывшая однокурсница, которая за пару лет здоровой конкуренцией свела к минимуму существование в городе других точек быстрого питания. Алина усмехнулась: как-то раз, еще на первом курсе, она застукала ту барышню любовавшейся сквозь стекло потусторонней красивой жизнью «Макдоналдса». Девочка из провинции, не прочь хорошо поесть. Как ее звали?.. Лена? Наташа?.. Забыла; но в списке она есть.
Кое-что с тех пор изменилось. И кое-что — действительно-таки благодаря выпускникам «Миссури», в чьих руках потихоньку сосредоточивается Будущее в виде руководящих постов во всевозможных сферах. Перечень фамилий смотри в расширенной версии предвыборной программы кандидата в Президенты Андрея Багалия. Алина сама составляла этот список, как можно выигрышнее располагая по порядку имена и должности. Статистика подобралась неплохая; и в конце концов Андрей всерьез проникся идеей сделать фишкой избирательной кампании не свое мятежное прошлое, а именно учебу в институте. Либерал-социалистка Анька Гроссман — на курс моложе Андрея и, соответственно, старше Алины, — говорят, успела в узком кругу осмеять их тактику. Ну как тут удержаться от банальной цитаты о том, кто смеется последним?
Она отпила кофе. Девушки из «Двух калорий» в отличие от Любы умели его варить.
За
окном двигались люди и стояли машины; под стволами деревьев, заключенных в шестигранные одиночные камеры, пробивалась яблочно-зеленая трава. На нижнюю ветку ближайшего каштана кто-то надел стаканчик с символикой «Двух калорий». Обычная среднестатистическая весна — если, конечно, не считать обрывка николаенковского плаката под тем же деревом. Но и выборы — вещь ординарная.Пятнадцать лет назад студентам «Миссури» врали, что именно они изменят мир. Врали настолько убедительно, что в это поверила чуть ли не вся страна. Она, Алина, тоже бы прониклась — да только вот мир, извините, не меняется. Вернее, не НАСТОЛЬКО меняется. Обычные эволюционные процессы: плавный — ничего сверхъестественного — подъем в экономике, несколько рядовых научных открытий, очередной довольно вялый виток в культуре-искусстве…
Эта рыхлая, но оптимистичная стабильность и обеспечивает пока реальное, а не декларируемое лидерство кандидата от власти Владимира Николаенко, за последние годы примелькавшегося то в правительстве, то в парламенте. Ни оппозиции в лице Виерского и Гроссман, ни тем более Андрею с его значком завоевателя Будущего этого монстра не свалить. Во всяком случае, в нынешнем сезоне. Народу больше нравится вовремя получать хорошие зарплаты, чем мечтать о прорыве. А народ обычно прав.
Что ж, умные люди — и Алина в том числе — всегда знали, что и у этой страны есть какое-никакое будущее; обойдемся без больших букв. Проект «Миссури» просто дал своим участникам возможность оказаться наверху: пусть пока не на самом, но это дело времени… Наверху того, что есть. Ничего принципиально нового не построено, и вряд ли он когда-нибудь будет, обещанный прорыв. Да и возможностью воспользовались далеко не все… стоп. Вот только не надо опять о Владе.
А электорату вообще не обязательно знать обо всем этом Пусть лучше научится узнавать Андрея Багалия в лицо.
Она взглянула на часы: до презентации оставался еще почти час. Как насчет метро?
Но когда Алина вышла на улицу, неповоротливая гусеница вздохнула облаком выхлопных газов, дрогнула и потихоньку пришла в движение. Через две минуты рядом просигналил Алинин водитель, на малом ходу распахивая дверцу автомобиля. Впереди пробка уже практически рассосалась,
Успеваю, без особых эмоций констатировала Алина. Она всегда и всюду успевала.
— Господин Багалий, руководство нашего канала приглашает вас принять участие…
— Уважаемый Андрей Валерьевич…
Андрей останавливался, кивал, с искренним интересом выслушивал всех до конца. И с очаровательнейшей улыбкой разводил руками:
— Очень рад бы, но не могу. Завтра же еду в регионы: масса работы. Ближайший месяц, боюсь, в столице меня никак не поймать… Если что, обращайтесь к моей жене. — Он на секунду слегка обнимал ее за талию. — Вот, оставляю Алину Игоревну на хозяйстве…
То, что в подтексте действительно могло бы вызвать ненужные трактовки и подпортить его имидж, открытым текстом звучало просто и по-человечески, на грани шутки и серьеза. Эта элементарная идея пришла в голову уже по дороге на жеребьевку; тут Алина была собой довольна.
Она улыбалась. Раздавала визитки. И усилием воли расслабляла верхнюю часть лица, не давая бровям сойтись над переносицей.
Потом. Когда они с Андреем останутся наедине.
С жеребьевкой в принципе сложилось как нельзя лучше. Эфир на первом национальном телеканале — примерно за месяц до выборов. Радиоэфир — за две недели. И официальные дебаты расположились довольно удачно: с Владимиром Николаенко Андрей встретится буквально в последний день кампании, а с Анной Гроссман — в начале; ради них ему придется прервать поездку, но и это на пользу. Стервозная баба, отвлекающая человека от дела, — примерно так оно будет выглядеть в глазах избирателей, Алина уж постарается.