Проект Деметра
Шрифт:
Но уже обнимал, уже парил от ее тепла чистоты и нежности. Прижал к себе, как ребенка, на руки поднял. Эя упиваясь целовала его и гладила, не чувствуя что куда-то несет ее, не видя никого вокруг.
Шах позеленел, увидев в дверях ненавистного изначального с Эрикой на руках, и готов был убить, видя как та без ума ластится к нему. Но только и успел вскочить. Эрл, проходя мимо тихо бросил ему:
– Сел и замер.
И спеша поднялся по лестнице. Шаху же осталось лишь сидеть и от ревности с ума сходить.
Эрл осторожно уложил Эю и дал стянуть с себя рубашку. Пальцы девушки как
За столом напротив Шаха сидели стражи. Лири подпирал подбородок рукой и улыбался, слушая стоны и крики влюбленных, как музыку. Кейлиф меланхолично поглощал кашу с хлебом и шумно прихлебывал из кружки воды.
Шах же смотрел на них ни в силах пошевелиться и сгорал от ярости, сходил с ума от звуков наверху, что не оставляли вариантов для ответа на вопрос – чем же там занимается пара.
Ему было тошно и больно. Он ненавидел этих двух кретинов, что сидели перед ним, и тех, что были в спальне. И не знал, кого ненавидит больше – светлого или Ведовскую, и не знал кого убьет первым, как только чары спадут.
Все-таки – его. Что с бабы взять? Шлюха. Кошка. Кто погладил тому и дала. Сука. А ломалась-то! Понятно – кто он и кто этот? С аборигеном-то экзотичнее, а с бойцами-то наверняка с академии еще практиковалась, по койкам прыгала.
Сучка. Банальная проститутка!
А вид создавала, что правильная такая, чистая. И он – лох! Поверил, как пацан, нарисовал себе Афродиту пеннорожденную. А на ней пробу ставить негде!
Эя спала, улыбаясь, как дитя, прекрасная настолько, что смотреть было больно.
Эрлан осторожно обвел овал ее лица пальцем, любуясь, не в силах оторваться.
"Что же ты делаешь со мной, голубка? На вершину счастья, то в бездну боли", – зажмурился, качнув головой, и встал, стараясь не шуметь оделся.
Дело было – мысли брата его достали.
Мужчина спустился, не накинув рубашки. Прошел напрямую к Шаху и отправил ударом к стене, рассчитав, чтоб падение вызвало минимум шума. Так и получилось – кроме глухого удара мощей о бревна тишину ничего не нарушило. Пару минут. Но вскоре Шах пришел в себя от неожиданности и взревел, вскочил и…
– Заткнись и сядь, – приказал Лой, не повысив голоса – помнил, что Эйорика спит.
Подошел и навис над братом:
– А теперь слушай сюда и запоминай: никогда не думай и не говори о женщине плохо. Помни, тебя родила женщина – твоя мать, и еще одна – твоя жена, когда-нибудь появится в твоей жизни и родит тебе детей. Оскорбляя любую женщину, ты, прежде всего оскорбишь их, оскорбляешь свой род, своих пращуров и детей. Себя, рожденного женщиной. Если ты тупой и слепой щенок и не понимаешь очевидного, лучше удавись, иначе рано или поздно тебя
удавят. Если еще хоть одна грязная мысль коснется Эйорики, я вколочу оскорбление тебе в глотку вместе с зубами. И буду первым, кто, наконец, научит тебя отвечать за свои мысли и поступки.Шах молчал, но смотрел недобро. В глазах не было ярости, в них плескалось обещание поквитаться и решимость.
Лой хорошо знал брата и понимал – теперь тот упрется до победного.
Качнул головой – неисправим. И вышел, бросив ему:
– Утрись.
Лири сдуло за светлым, а Кей с шумом выхлебал воду, утер губы тыльной стороной ладони и сложил руки на столе, воззрившись на новоявленного изначального с насмешкой. И пообещал весело и даже задорно:
– А я добавлю.
Эра сквозь сон почувствовала недовольство Эрлана, его возмущение и ярость, а следом, что его нет рядом. И проснулась от глухого стука внизу.
Оделась и выскочил, думая, что баги напали и Эрлан в беде. Но в комнате стояла тишина, Лой не было, только Кейлиф сидел за столом и ласково улыбался ей.
Привиделось, послышалось?
– Мне показалось, что здесь что-то происходит? – притормозила у стола. Страж изобразил искреннее недоумение.
– Да ерунда, не стоило из кроватки вылезать, – послышалось из-за спины желчное.
Девушка обернулась и увидела сидящего в углу Шаха с разбитой губой и наливающимся бланшем под глазом, причем кровоподтек был во всю левую сторону лица.
– Фьють, – присвистнула, изумляясь. – Ты не на подкрылок лиссера напоролся?
– Не-е, – ощерился. – Твой е… росписью по лицу прикололся.
– Кто? – напряглась девушка, глаз прищурила, предостерегая: за словами следи.
– Кто трахает! Как оно с аборигенчиком-то, сладко? Нуу, драл душевно, на пять баллов из пяти, судя по твоим заливистым "мяу"!
Кей поднялся медленно и назидательно, давая понять, что сейчас будет второй раунд, на этот раз до упора. Но Эра жестом попросила – не нужно. Присела рядом с Шахом и ладонью накрыла его изувеченную щеку. Его оскорбления были нарочитыми и задели мимоходом, она и обидеться не успела, как сообразила что ему банально больно и обидно, вот и срывается.
Шах дернулся от ее прикосновения сильней, чем от удара Лой, хотел оттолкнуть, но только ладонью запястье накрыл – притих. Смотрел в ее глаза, чувствовал прохладу и нежность ее ладони и уже не понимал, как мог ее обругать.
– Ты с ума сводишь, – прошептал. И обнял, желая прижать к себе и не смея. – Зачем он тебе, Эрика? Что происходит?
Девушка с минуту смотрела на друга и призналась:
– Не знаю.
– Отмаз, – качнул головой. – Ты же не дура, с головой дружишь. И не шлюха, чтобы…
– Да не знаю я! Не знаю! – оттолкнула его. И села рядом видя, что он отвернулся, обидевшись, замкнулся. По руке примирительно погладила. – Я, правда, не знаю, что происходит. Как заколдованная, как не я. Все бы отдала, чтобы понять, себя себе вернуть. Но не знаю как.
Шах покосился на нее, усмехнулся: не верю, вешай-ка ты лапшу местным лохам.
Но Эра не видела – смотрела перед собой заморожено и с тоской прошептала:
– Я не принадлежу себе и не знаю, как это получилось.