Проделки Лесовика
Шрифт:
— «Насколько я осведомлена, ты не рыба-еж и в моем горле не застрянешь!»
— «А все-таки подумай, пока еще не поздно!»
— «Тут и думать не о чем, слопаю вас — и баста!»
— «Странное дело, подумал Юрка, акула рассуждает вместо того, чтобы нападать. Может, для начала припугнуть ее?» Юрка поставил регулятор мощности на минимум.
— «Ну, тогда разевай пасть пошире!» — насмешливо сказал Юра, включил гидродвиг и бросился с копьем на акулу.
Акула еще не настроилась на атаку. Действия Юры застали ее врасплох. Через секунду электрический разряд пронзил хищницу от кончика рыла до кончика хвоста. Синие океанские глубины заволокло
Дьявол
— «О чем это вы говорите между собой?» — спросил дельфиненок.
— «Мой друг радуется, что ты с нами!»
— «Я тоже очень-очень рад. Только жаль, что я не могу разговаривать с твоим другом, как с тобой!» — сказал дельфиненок.
— «Скажи мне, какая рыба самая кровожадная в океане?» — спросил Юра.
— «Самая кровожадная и злобная — тигровая акула. На ее пути лучше не попадаться. На моих глазах тигровые однажды растерзали рыбу-пилу. Ужасно жестокие твари!»
— «Попалась бы эта тигровая нам! Мы бы ей показали, где морские черти водятся!»— самоуверенно заявил Юра.
— «Где водятся морские черти, она и сама знает. Они водятся везде!» — сказал дельфиненок, не уловив переносного смысла поговорки, — «Но на вашем месте я поостерегся бы так говорить. Речь идет о самой сильной и самой злобной акуле. Правда, еще более сильные и злобные — мако, но их в океане немного. Они редко встречаются… Вы хоть и сильные, но у вас нет таких зубов, как у тигровой акулы. Лучше не хвастайтесь. Хвастуны — самое лакомое блюдо для акул!»
— «Ты не понимаешь шуток, мой друг, — сказал Юра. — Но не будем об этом… Там, впереди, я вижу какие-то интересные утесы».
Очертания утесов живо напоминали древние развалины. Может, какой-нибудь город атлантов? Но нет! Это были все те же утесы, каких было много в окрестностях; утесы, обросшие молодыми коралловыми колониями. Юра скользнул вниз, внимательно осматривая каждый выступ скалы, каждый камень, заглядывая в каждую щель. Везде он натыкался то на флегматичную морду морского судака, то на притаившуюся мурену, то на осьминога… И ничего, что говорило бы о предмете их поиска — легендарной Атлантиде.
Вдруг дельфиненок насторожился. Повернулся в одну, в другую сторону, забеспокоился. Юра в это время осматривал ущелье, Петя кружил с кинокамерой вокруг огненного коралла. Дельфиненок озабоченно доложил, что он чует приближение большой акулы… «Много акул! Они плывут сюда! Лучше всего уйти с их дороги!»
— «Ну, нет! — ответил Юра — Если будем уходить с дороги перед каждой акулой, нам только и придется бегать!»
— «Смотрите, я предупредил вас. Акул много… Они, несомненно, ищут вас».
— «Конечно, мы могли бы включить гидродвиги и уйти от акул, но если они специально ищут нас, то не отстанут, пока мы их не проучим!»
— «Может, вы и правы, — сказал дельфиненок. — Хочу вам дать один совет. Я услышал его еще от своей матери. Она говорила, что, при всей своей жестокости и злобности, акулы — весьма осторожные звери.
Прежде чем напасть, они кружат вокруг жертвы» будто изучают, а на самом деле ждут, когда у жертвы ужас парализует волю к сопротивлению… Так вот — не надо ждать, пока акула приведет тебя в ужас, нападай первым или уходи…»
— «Спасибо, друг,
ты подал очень ценный совет, и я при случае воспользуюсь им!» — сказал Юра.Он хотел было ответить дельфиненку, что повадки акул ему известны, что в недавних столкновениях с ними он не оплошал, но подумал, что дельфиненок огорчится. Ведь ему так хочется быть полезным для ребят! Они же спасли его от акульих зубов!
— «Я чую еще одну большую рыбу! Она тоже направляется сюда… Это не акула. Ее зовут морской дьявол, иначе — манта, гигантский скат. Его нечего бояться, он мирный…»
Морской дьявол плыл у самой поверхности океана, лениво взмахивая крыльями-плавниками. Увидел ребят — остановился. Отростки по бокам огромной пасти шевелились.
— «Кто вы?» — спросил скат, каким-то образом догадываясь, что Юра может разговаривать с ним.
— «Мы люди».
— «Лучше бы вам убраться отсюда, да поскорее. Здесь бесчинствует меч-рыба».
Скат не стал дожидаться Юркиного ответа, проплыл немного и приземлился на песчаной поляне среди водорослей. Юра встревожился. Меч-рыба могла нагрянуть с минуты на минуту. «Меч у нее длинный, — подумал Юра, — почти как электрокопье, если целиться этому зверю в голову, его меч может достать меня, а коснуться копьем кончика «меча», наверное, не просто — надо попасть, не промахнуться…»
Пока Юра раздумывал, как быть, трехметровая меч-рыба выскочила из-за скалы и увидела ребят.
— Петя, отойди в сторону! Если бросится на меня — бей сбоку!
Меч-рыба атаковала бы сразу, но ей помешало одно обстоятельство: ребят было двое, и она не знала, не могла сразу решить, кого проткнуть первым. Пока она колебалась, нервы у ската не выдержали, он взвился над поляной и попытался уйти в глубину. Меч-рыба увидела ската и тут же забыла о мальчишках. Она бросилась на ската с такой яростью, что ребята только переглядывались, а ее движения и броски
были столь стремительны, что скат не успел проплыть и пяти метров, как был насквозь пронзен мечом. Он рванулся в сторону, ударил меч-рыбу крылом. Захваченные зрелищем нападения меч-рыбы на манту, ребята не заметили, как из сумеречных океанских глубин появилась акулья стая. Дельфиненок толкнул Юру носом и указал глазами на новую опасность.
— Петя, быстро за мной! — крикнул Юра, прячась за утес.
Акулы их не заметили. Они учуяли кровь ската, мгновенно окружили сражающихся, и всей стаей набросились на агрессора и его жертву.
Вслед за первой стаей появились и другие акулы, и теперь их кружило не меньше полусотни — кровожадных и свирепых. Все живое при виде акул затаилось, притихло. Даже мелкие коралловые рыбки попрятались в заросли. Даже лоцманы держались настороже — акула, возбужденная запахом крови, не задумываясь, проглатывала все, что попадалось на ее пути.
Дельфиненок, прижимаясь к ребятам, дрожал от страха. Только бы не выдать себя! Юра понимал, что сражаться с таким скопищем акул бессмысленно. Копьем успеешь поразить двух-трех, остальные растерзают. Осторожной бывает только сытая акула. Голодная, она забывает о всякой осторожности. Думает об одном: кого бы растерзать!