Продам честь. Дорого
Шрифт:
— Тогда пойдем в зал, — позвала Елена.
— У меня обед еще до конца не готов. Твое объявление не может подождать? — сухо поинтересовалась мать.
— Нет. Это срочно, — девушка боялась растерять всю уверенность, которую и так наскребла небольшую горсть, утекающую с каждой секундой, словно вода в песок.
— Хорошо. Через минуту я буду. Проходите, чего в дверях стоите до сих пор? — мама Лиза вернулась к себе на кухню, а Елена принялась разувать Женю. Мальчик молчал, понимая тяжесть момента, хотя вряд ли кто этого от него ожидал.
Когда, наконец, приветствия состоялись и реверансы сделаны вся семья Елены
— Я попросила вас всех здесь собраться чтобы сделать объявление, — немного официально сообщила девушка.
— Дочь, не томи, — немного нетерпеливо сообщил отец.
Все домашние с интересом поглядывали на Женю. Что поделаешь? Но в нашем обществе отклонение от нормы вызывает в лучшем случае любопытство, если не прямое разглядывание и тыканье пальцами. Девушку всегда это коробило, но она понимала, что от этого не спрятаться и не скрыться. С подобным отношением придется жить все время, если не произойдет чудо и на людей с отклонениями в развитии, инвалидов перестанут глазеть как на чудо-юдо.
— Я собрала вас…
— И?
— Чтобы сказать…
— Что сказать? — мать держала руку у сердца и кажется о чем-то догадывалась.
— Я усыновила Женю, — девушка обняла покрепче руками мальчика, притянув к себе.
В комнате воцарилась напряженная тишина.
— Не понял? — отец выпрямился и сел на диване. — Повтори еще раз.
— У меня есть сын. Его зовут Женя, — чуть ли не по слогам сообщила девушка, внутренняя дрожь прорывалась наружу, а ей следовало быть собранной ради ребенка.
— Ты в своем уме? — холодно спросила мать.
Почему-то у Елены никогда не было сильно доверительных отношений с матерью, они не были подружками, близкими душами. Была дочь и была мать, которая ухаживала за своим ребенком, делая все необходимое, но не достаточное. В детстве девочке Лене очень сильно не хватало материнской ласки и любви. Сказать, что ее обижали, чего-то не додавали, нет. Этого не было. Всегда девочка была обута и одета, наглажена. Но вот чтобы сесть и поговорить по душам такого не было. А Елене очень хотелось найти близких по духу людей. Бабушка тогда еще не жила с ними. Это произошло гораздо позже, когда у Елены сформировался свой внутренний мир. Может быть потому девочка замкнулась и сильно никогда не рассказывала о своих переживаниях. Всех, в принципе, подобное устраивало. Ребенок не лез со своими вопросами, не создавал проблем, жил в своем мире. Когда появилась бабуля в доме она старалась заглянуть в душу к Елене, иногда это удавалось, но чаще нет. Девушка ускользала, отшучивалась, отмалчивалась, не желая ничего менять.
— Более чем, мама, — ответила на вопрос матери Елена.
— Где ты его взяла? — хорошо хоть мать не сказала «выдрала», ибо это было ее одно из любимых слов.
— Так получилось.
— Ты думаешь, что можешь вот так запросто привести больного ребенка и сказать «так получилось». Думаешь, мы примем с распростертыми объятьями, поселим у себя дома?
— Нет. Я так не думаю. И ребенок не больной, а здоровый, — Женя жался к девушке, слыша все эти высказывания. Несомненно, ему это было слышать не впервой, особенно после родной матери, но девушке было неприятно, что ее родные
так же реагируют.Бабушка молча вылезла из своего кресла и немного шаркая ногами подошла к Елене.
— Давай я Женю пойду чаем напою, а вы тут поговорите. Без детских ушей, — бабушка была еще тем дипломатом общения. Она никогда не влезала в воспитательные беседы между родителями и Еленой, не поучала прилюдно, чаще отмалчивалась, высказывая в редких случаях свое мнение. Как она как-то заметила, что жиличка на птичьих правах не имеет права голоса.
Мальчик смотрел испуганно на Елену, ожидая что она скажет.
— Иди, малыш, бабушка тебя не обидит, — заверила Женю девушка, как бы говоря, что те, кто могут обидеть остаются в комнате.
Отец с матерью Елены напряженно смотрели вслед удаляющейся паре. Хорошо хоть молча и без комментариев, подумалось девушке.
Когда дверь за бабушкой закрылась отец молвил:
— Мы ждем пояснений.
Девушка как можно суше рассказала историю Жени. Скрывать ключевые моменты она не стала, все же родители не чужие люди, чтобы от них что-то утаивать, но и распространяться сильно не стала.
— И где вы собираетесь жить? У нас? — последовал вопрос. Видимо, это в первую очередь интересовало мать.
— Нет. В квартире у Жени, — пояснила Елена.
— А на что? На его пенсию? — мать была бледна, но в целом вела себя спокойно.
— Почему же? Я буду работать.
— За ребенком требуется уход. Когда же ты все успеешь?
— Он достаточно самостоятелен, может чуточку медлителен нежели другие в его возрасте, но тем не менее может себя обслуживать. Его только надо постоянно развивать.
– Вот именно, что постоянно развивать. Ты об этом не подумала? А что ты будешь делать когда наиграешься? Тебе-то самой сколько лет? Еще не так давно играла в куклы, а туда же в матери полезла, — ввернул отец.
— Я знаю наперед что вы мне скажете и будьте уверены, что подумала о многом, а о чем не подумала подумаю в будущем. В любом случае обратной дороги нет нравится вам это или не нравится.
— Конечно, ты же большая, ты сама за себя решаешь. Захотела завести ребенка — завела. Захотела уйти из дому — ушла. Так? — мать начала терять терпение.
— Мама, — спокойно сказала Елена. — Ребенок не собака, чтобы его заводить. Он человек, хоть и маленький. По тебе было бы лучше чтобы я связалась с компанией наркоманов, курящих спайс, а через время выбрасывающихся с десятого этажа или шагающих в петлю? А может быть лучше бы прожигала жизнь в свое удовольствие? Это моя жизнь и я вольна на нее влиять так как считаю нужным.
— Только не прибегай, когда от шишек на голове не будет места, — поджав губы произнесла мать.
— Я постараюсь такого не допустить, — Елена не хотела ссориться с родителями. Они и так на удивление спокойно отреагировали на все случившееся.
— Уж будь добра, — сверкнул очами отец.
— Я только свои вещи заберу. И спасибо вам, — через мгновение произнесла девушка.
Оба родителя вопрошающе посмотрели на дочь.
— Спасибо за то, что дали мне все то, что я имею сейчас, — немного расплывчато сказала Елена. Однако все поняли о чем идет речь.
Потом еще будет много разговоров о жизни, перетираний отдельных моментов, бесед, может быть и не по душам, но о важном. Главное уже было сказано. Теперь это надо пережить.