Призраки
Шрифт:
– Ого, а еще Лёхе говорил, что он злой! – вмешался Андрюха.
– То цыгане, а то чечены. Разные вещи…
– Так может это ты чеченов то ночью того?
– А знаешь… Жаль, что не я!
Так и прошел почти весь день. Солнце палило, на небе не было ни облачка. Мелькали машины, шатались промеж них Сталкер и остальные менты. Сергеев матерился с начальством по рации. Недовольно пыхтели сидящие за рулем водители, периодически выходя и обливаясь водой, чтобы не уснуть…
Лишь под вечер их сменили, и на УАЗике отвезли обратно к ментовке. Сказать что Факел чувствовал
– Ну что, Волков, по пять капель за товарища Сталина не хочешь? – спросил Кобрин.
– Че это ты Сань его вспомнил? – удивился Факел.
– А он чичей ох как не любил!
– Понятно, нет, спасибо, чувствую себя отвратно, давай как нибудь в другой раз.
– Ну как знаешь, а я пожалуй сейчас чекушку раздавлю!
– Не забудь за генерала Ермолова выпить!
– О! Молоток, спасибо что напомнил! – бросил отходя Кобрин.
Факел взглянул ему вслед. В голове у него мелькнула мысль: «Может уже этой ночью вот этот вот летёха-бухарик и начнет мочилово».
Вернувшись домой, Факел обнял Пантеру, и, высадив около литра кипяченой воды, рухнул спать. Снилась ему всякая несусветица. Стрельба, взрывы кругом, разрушенные города и летящие в небе самолеты, огонь, стрельба, мечущиеся в панике люди… Он раз пять за ночь вскакивал, шел на кухню пить, возвращался и снова забывался в полудреме. Голова болела как с сильнейшего похмелья. Так, в хождениях туда-сюда прошла вся ночь.
– Что по ящику нового? – спросил он Пантеру, когда они завтракали.
– Это тебя надо спросить, всю ночь мультики смотрел! – ответила она.
– Не смешно, чердак мне неслабо напекло, башка сильно болит!
– Да ничерта по ящику нет, ну сказали, что тут у нас была перестрелка, тыры-пыры, количество жертв, все по информации МВД, журналюг же вы в город вчера не пустили. Сегодня может быть пустят кого, так они опять же пурги наметут про нарушение прав человека и дальше по списку.
– Ну а не у нас, вообще где нибудь?
– Глухо, ничего такого больше. Муслимы говорили что-то про митинги, акции протеста и прочую байду, но это все неинтересно.
– Дерьмово, когда ж наши проснутся?
– Не знаю, а ты реально хочешь, чтобы у нас был подъем фофудьи? Я лично нет.
– Фофудья идет нахуй, я жду реакции военных на юге. Пора там уже перерезать весь этот шлак, глядишь с нашей стороны и духи повыкосят разных двиганутых казаков.
– Ну военных русских большую часть из Чечни сейчас вывели, а казаки тебе чем помешали?
– Так они ж в большинстве своем хрюсы денационализированные. Нормальные вроде на вид мужики, а как поднимется национальный вопрос, сразу начинают выкапывать мумии чеченских или турецких бабушек. Им крещеный нигер, куда ценнее, чем вся наша группировка, не говоря уж про попа или тем более царя-батюшку.
– Ясно, ну увидим. Здесь во всяком случае пока делать нечего, вообще пока потише с акциями надо, я так думаю, а то мы разбушевались. Со времени нашего знакомства тут кровавые реки почти не пересыхают, то одно, то другое, и что главное русских мы пока замочили куда больше.
– Да, есть такой момент, но было за что. Заметь, и фофудью и шавок мочить ты сама предложила.
Впрочем этот крестный ход Шаман похоже и без нас планировал взорвать.– Он такой мясокомбинат не планировал, это Ганс видать при расчетах с запятой напутал и снес пол города. Хотя плевать, таких не жалко, сильнее обозлятся. Но мы что дальше делать будем? На дно теперь падать – сопьемся со скуки!
– У Рамса тема к нам была, надо будет к нему через недельку наведаться, думаю в южных районах он планирует воевать. Сам то он оттуда. Ну а пока тренироваться будем.
– Это хорошо, там можно. После этого, Шаман говорил, отправить к нему Пирата с Косарем, чтобы их там поконкретней обтесали.
– Им не помешает, Смерш рога им обломает быстро. После его тренировок я даже не представляю Косаря в спарринге с кем-либо из отряда, его даже в дымину бухая Химера на запчасти разберет!
– Смерша и Фенриза Шаман к нам перебрасывать хочет, и расквартировать тут будущую РДГ [27] .
27
Разведывательно-Диверсионную Группу
– Ну Фенриза я понимаю, а Смерша? Он же инструктор прирожденный, кто там пополнения будет готовить?
– С физухой и тактикой Шаман и сам управится, по огневой – Химера, по подрывному делу – Ганс. Больше народу там сейчас не нужно, в деревне это слишком приметно. А здесь Смерш нас будет готовить, ну и мы его по мере возможностей.
– И кого Шаман запланировал в эту РДГ?
– Мы, Смерш, Фенриз, Астерот и Штык.
– А Кастет?
– Рано его пока, не восстановился он еще. До осени не скалдырится – включим в состав. Сталкера после учебки здесь погоняем и тоже если что.
– Отставить Сталкера! Во-первых, он все равно мент, во-вторых, у него со зрением не очень, ему и другое предназначение завсегда найдется, тем более он хорошо соображает в компьютерах и радиотехнике. Но погонять, конечно, все равно погоняем!
– Ну это тоже логично. Я вот думаю надо нам с тобой снайперскую винтовочку завести, это дело тоже осваивать потихоньку. Автомат – автоматом, но дальние дистанции дело совсем другое.
– Мысль здравая, лучше тогда сразу две, оружие – оно одного хозяина любит.
– Сможет этот ваш Рамс такое оружие нам предоставить?
– Ну, как он сам нам сказал с Астеротом – в Чечне у него кликуха была Кактус, Рамс это псевдоним для овощей. Я думаю сможет. Когда поедем к нему – спросим.
К вечеру по телевизору действительно прошли репортажи о последних событиях, показали морг и больницу, находящиеся под усиленной охраной военных. Показали вопящих на все лады чумазых чеченских баб, и стоящих поодаль мрачных мужиков. Потом бородатый мужик в чалме говорил о недопустимости межрелигиозного и межнационального конфликта, о необходимости наказать виновных. Ему вторили поп и очкастый чиновник, обладающий всеми признаками унтерменша, начиная с неприподъемного пивного мамона, и заканчивая подчеркнуто семитскими чертами лица, дополняемыми проскальзывающей картавостью. Однако во время их душеспасительной речи из-за кадра донесся пьяный, но однозначно русский голос, завернувший про «сраных чурок», «на столбах вздернуть» и еще что-то матом, что именно отчетливо расслышать не удалось. Как позже сказали, это был изрядно принявший после службы прапорщик местной воинской части, и во избежание конфликта его препроводили в расположение на суд начальства.