Призраки во плоти
Шрифт:
— Ты же человек. Что ты можешь противопоставить тёмному духу вроде меня?
Голубые глаза Агаты сверкнули уверенным огнём.
— За нами Свет. И он ещё никогда не покидал нас. Тебе лучше сдаться!
И как только её коснулось тепло плеча Данилы, Агата резко развела руками, как если бы взмахнула шпагами, и зажгла в них пламя.
Вентиус, взмахнув полой мантии, обратился в дым и обрушился на них шквалом из пепла. Даниил заслонил Агату собой, подняв над головой фонарь, от которого слепящая пыль отлетала прочь, огибая артефакт в полёте. Лавина грязи скатывалась по барьеру света как по сфере. Когда шквал закончился, Даниил и Агата, отряхнувшись, обернулись туда, куда он стремился.
Из
Раздался крик. Огонь погас в руках Агаты, и Данила вновь укрыл её собой, защищаясь от демонического влияния невредимым фонарём. Чудовище оскалило клыки. Агата заново зажгла в себе пламя и оттолкнула Данилу:
— Спасай Марка!
И Вентиус почти набросился на него, бегущего к заколдованной жертве, но Агата перегородила путь, накинув на себя пылающий защитный купол. Сегодня она снова возносит себя в жертву. Она всегда была готова умирать за других. Божественная удача позволяла ей выживать, намекая — для того ты и живёшь, чтобы побеждать тьму. Но никому неизвестно, когда она подействует в последний раз.
Агата улыбнулась назло Вентиусу.
— Только тронь его, и я низвергну тебя.
Вентиус испустил новый вопль. Защитный купол не пропустил тёмную магию, она обошла Агату стороной тёмными волнами. Но вместе с воплем демона послышался ещё один крик. Человеческий.
Стоящий перед Марком на краю рушащейся башни Данила схватился за уши, выронив фонарь, и скрючился от боли, пронзивший его слух. Марк выпятил грудь, борясь с заклятием Вентиуса, но после очередной попытки его силы увяли, и он повис в воздухе с таким же безразличным выражением, какое у него было.
«Теперь-то ты меня разозлил!»
Агата расстегнула куртку, стягивавшую её движения, и скинула на пол, оставшись в тонкой облегающей водолазке. Небесный огонь неистово разгорался в её душе в поисках выхода, стремясь поглотить мрак, стремясь светить. Громко вскрикнув от его напора, Агата дала ему долгожданный выход. Её руки зажглись по самые плечи, глаза засверкали, а вокруг ног закружила огненная воронка.
Пока Вентиус не успел издать третий вопль, Агата подскочила к нему вплотную и поразила пламенем его горло. Чудовище вздёрнуло голову, задыхаясь от собственной гари, но Агата успела зацепиться за его шерсть и стремительно взмыла вверх, утянув за собой полыхающий вихрь. Она крепко держалась на нём, когда чудовище с горящей глоткой искало любую возможность её скинуть, прыгая и изворачиваясь. Агата забралась по шерсти до загривка и, замахнувшись кулаком, прожгла затылок Вентиуса. Тот заскулил, задрав голову ещё выше, и поднялся на задние лапы. Агата еле удерживалась за гладкую шерсть, впившись каблуками сапог в его кожу. Поднявшись, Вентиус ударил передними лапами об пол, и от резкого толчка Агата слетела с него по спине вниз, рухнув прямо подле трупа Тимофея. Тело онемело, затем задрожав от покалываний, и она долго не решалась встать, не отрывая взгляда от мёртвого лица.
«Бедняга. Он-то точно заслужил такой участи. Да кто из всех проклятых Домом Слёз заслужил такую участь?.. Я отплачу за вас. Вот увидите».
Выстрелом выпустив временный защитный купол, Агата поднялась и оглядела платформу — голый пол оставшейся без стен башни. Под ногами прокатились трещины. Данила, раскрыв дверцу фонаря, прижимал его к сердцу Марка, и целительное свечение стремительно проникало в измотанный пытками организм.
— Сражайся, Марк! Это твоё тело, борись за него!
Ощетинившийся
Вентиус наметил Данилу следующей целью для нападения. Шея продолжала гореть синим, источая запах гнили, но помогло это мало.И тогда Агата пошла на отчаянный шаг.
Нельзя растрачиваться сразу, нельзя! Но так необходимо. Только бы перетерпеть…
Она пропустила заряд в спину Вентиуса, и та вспыхнула как иссохшая солома. Существо обернулось, когда вокруг Агаты закружило огненное торнадо. Ажурный крест на её шее ослеплял бликами. Освирепевший Вентиус замахнулся на неё лапой, точно булавой. Агата раскинула руки, и торнадо, поразив его грудь, разорвался на множество комет, вонзившихся в его шкуру. Вентиус заметался в огне, разбивая под собой кирпичи. От его хвоста, узкого и заострённого как у крысы, простиралась всё ещё невредимая нить, связующая его с телом Марка и томящимися в нём душами. Вентиус снова замахнулся на Агату, но она успела проскочить под грозной лапой, пустив в его пасть сгусток пламени.
От непрекращающейся тряски Даниил повалился на растрескавшийся пол, выпустив драгоценный фонарь в образовавшуюся дыру. Уже было ясно — в таком виде Небесный огонь не сможет выбить тьму из Марка. Нужен был живой проводник. Нужна была она.
Подоспевшая Агата подняла Данилу на ноги и прижала к себе:
— Башня сейчас совсем развалится. Держись за меня!
Чудовище кричало, сотрясая пространство, испускало синее пламя, проникшее внутрь него. Пепел и гной просачивались сквозь кожу, сливаясь внизу в грязные лужи. Его энергия слабла, как слабела и аура, поддерживающая Марка в воздухе. Охваченный страхом — чуждым, но острым чувством, — Вентиус набросился на него, на единственный источник своей заново обретённой мощи. Агата приготовилась отразить удар… но её опередили.
Чей-то призрачный силуэт встал между Вентиусом и Марком, и сноп искр, вылетевших из его ладоней, вызвал мощный всплеск энергии, которым наполнился огонь, поглощающий тело Вентиуса. От этого магического взрыва твердь окончательно ушла из-под ног Агаты и Данилы, и они стали падать, сопровождаемые камнями, пылью и углями.
Тина не умела бездействовать. Когда Агата и Даниил вбежали в Дом Слёз, она решила немедленно бежать следом. Достигнув обуглившегося крыльца, Тина попробовала проскочить внутрь. Пламя схлопнулось с обе стороны прохода и не пустило её, отгоняя невыносимым жаром.
— Что ты делаешь! Не ходи туда!
Тина нарисовала часть набора рун, которые смогли бы, на её взгляд, отогнать огонь, когда её за талию схватил появившийся откуда ни возьмись призрак Германа и потащил к возвышению оврага.
— Стой, идиотка! Ты же погибнешь!
Он летел, держа её с такой силой, что ноги не касались земли. Тина расцепила объятия Германа и неуклюже повалилась на траву. Кусок стекла, который она держала всё это время, выскользнул и воткнулся в почву. Герман склонился над ней с неожиданным выражением лица, как будто бы над ней склонился отец, одновременно ругающий её за проступок и жалеющий за то, что она совершила глупость. В дымке его ореола, размытой по темноте, едва различались его черты, но эти эмоции, такие непривычные для него — Тина чувствовала их.
— Зачем… Зачем держишь меня? Я же твой враг, Герман, я твой убийца!
Герман отрицательно покачал головой. Похоже, что он… улыбается?
— Ты никогда не была мне настоящим врагом, Кристина. Тем более, сейчас. Я скажу тебе больше — я благодарен за то, что ты убила меня.
Тина норовилась возразить, но пресекла саму себя. То, как Герман окинул взглядом гибнущий Дом Слёз… Облегчение. И никакой злобы. И она поняла, почему он благодарен.
— Ирма будет жить, — сказала Тина. — Независимо от тела, но она будет жить.