Чтение онлайн

Ночь мерцала сквозь забранное шторами окно. Других источников света не было.

Душа скулила и мочилась в штаны.

Люк выскочил в коридор. Здесь было еще темнее. Он зашарил рукой по стене в надежде найти выключатель и почувствовал, как что-то бежит по его штанине. За шиворот упало мелкое шустрое тело. По руке прошлись нахальные лапки. Десятки, сотни тошнотворных, сводящих с ума, бесцеремонных прикосновений. Люк закричал, затопал ногами, пытаясь стряхнуть их с себя. Под ногами лопались тараканы. Все новые и новые полчища кидались на приступ его тела.

Люк заскочил назад в комнату.

Руками принялся

срывать с лица и шеи насекомых-захватчиков, спиной давил их об стены, прыгал, орал. Одежда и кожа стали липкими от тараканьей крови, но враги не собирались сдаваться. Люк слышал, как они льются под дверь. Ему не нужны были глаза, чтобы различить шорох, с которым шла его погибель.

Люк проигрывал.

Внезапно он нащупал спиной камин. Руки подсказали, что решетку можно отбросить в сторону. Люк нырнул в обугленную пасть и с облегчением обнаружил, что труба достаточно широка, чтобы вместить его детское тело.

– Спасибо, Санта, – прохрипел Люк и полез в небо.

Колени и лопатки еще сильнее сдирались о щербатую кирпичную кладку, но боль была союзником. Люк полз, позабыв о щекотке, которой насекомые измучили его, он не обращал внимания, что тараканы кишмя кишат в его одежде. Ладони скользили по раздавленным телам. Хуже того, тараканы лезли в ноздри и уши. Люку пришлось закрыть глаза, но ртом приходилось дышать. Его несколько раз вырвало шевелящейся массой.

Труба становилась все уже.

В какой-то момент Люк не смог ползти дальше, и даже крохотные убийцы на миг прекратили бесконечную суету и мельтешение. «Только не со мной!» – не поверил Люк. Тараканы взорвались в дымоходе и накинулись на мальчишку с утроенной жадностью. Он вытянул руки вверх, решился распрямить колени и рухнуть, сломаться об пол камина, и почувствовал, как пальцы нащупали край трубы!

Он помнил, как крыша стряхнула его с края. Полет был долгим. Люк видел множество этажей и окон, сквозь которые на него смотрели лица. Он не запомнил ни одного. Газон подпрыгнул. Ребра сошлись внахлест. Сердце вывалилось из дверцы как кукушка и пропело три часа.

Барбара ухитрилась порвать двое наручников. Третьими Сэм приковал ее за лодыжку к водопроводной трубе, и именно эта пара выдержала.

Судя по заострившемуся, будто изрезанному лощинами и впадинами лицу, припадок был детский. После сильного Барби скукоживалась, как осенний лист, волосы становились соломой, а ногти, безобразные, за несколько часов отросшие длиннее пальцев, трескались и торчали обломанными лезвиями бритвы. Настоящую одержимость в исполнении жены Доплер видел лишь единожды. Тошнота стиснула желудок, и ужин скоростным экспрессом ринулся наружу. Доплер оперся рукой о стену и сделал несколько глубоких вдохов. Не проверяй перстами раны!

Сейчас Барбара была почти красива.

– Милый, – заскулила женщина. – Тебя так долго не было.

Доплер присел у ее кровати и внимательно осмотрел подвал. Их брак длился двадцать один год. Никто не знал эту изворотливую суку лучше Сэма. Но сегодня, похоже, она не пыталась убежать, а искала подлинной ласки.

Доплер пересел поближе. Провел кончиками пальцев по ее ждущему лицу и с удовлетворением ощутил, как трепещет это существо, искалеченное Богом, поруганное ангелами, как горит, мечтает, чтобы его прикосновения стали более откровенными. Супружескими.

Детектив Доплер жил слоеной жизнью.

Внешне крайне почтенный и респектабельный господин. На его счету значились десятки раскрытых дел и несколько

спасенных жизней. Он самолично взял Кентинбургского Калеку и расколол его. Сэма уважали. На него можно положиться. При этом все знали, что чердак у него в крупных дырах. Никому и в голову не приходило позвать Доплера на юбилей дочери. Даже выпить с ним пивка соглашались лишь практиканты. Немудрено, что напарники детектива менялись, как шкура у линяющего зверя.

Кроме того, Сэм Доплер был наркоманом.

Он не мог без признания, не понимал, как жить в мире, где не являешься авторитетом, признанным и подлинным. Дозу славы ему давала работа, которая ничего не стоила без рабыни в подвале.

Сэм наклонился над женой и почувствовал горячие ладони на своем затылке. Вот черт! Он же проверил наручники, она разорвала их! Доплер попытался мягко высвободиться, замотал головой, будто с чем-то осторожно не соглашался, но Барбара вцепилась в него – прежде всего однажды он так паниковал! – и притянула лицо мужа почти вплотную к своему.

Доплер видел лишь фрагменты ее лица. Щека напоминала равнину, изрытую взрывами. Нос увело в сторону. Взгляд Сэма плавал, не фокусируясь на чем-то одном. Жена молчала, лишь напряженно сопела и стискивала в стальных пальцах его многострадальную голову.

– Ты был у них? – губы Барби почти касались его рта. Сэм ждал этого прикосновения, но только по своим правилам – открывающий поцелуй, а потом жена лежит послушным свертком и получает удовольствие, преподносимое супругом сзади.

– О чем ты, милая? – более глупого и неуместного слова он не мог придумать.

Барби оскалилась. Из ее рта пахло сыростью подземелья. Там жили зубы-узники.

– Ты был в доме на холме.

– Позавчера, – пролепетал Доплер и понял, что врет, не может сказать правду, потому что провел там половину вечера, пытаясь найти револьвер и натыкаясь на непристойные картинки на стенах. Он побоялся спуститься в подвал. Во тьме ему чудились клювы и пасти, нацеленные на него, грозящие если не смертью, то муками.

Сэм кряхтел, пытаясь вырваться из капкана объятий жены, и видел – сегодня был особый припадок. Доплер испытывал сексуальное наваждение небывалой силы. Барби смотрела чужими глазами. Точно такой же взгляд детектив чувствовал на себе в доме.

– Я – лорд Тангейзер, трусливый пьяница, – бормотала женщина и водила перед Доплером головой, как кобра. – Мое имя – Гордон Бёрн, честь имею истреблять всякую нежить.

– Дети, – напомнил Сэм, ищейка в нем навострила уши.

– Он жрал всех подряд, но нужная девочка не пришла.

– Кристина?

– Славное имя, – Барби прижалась щекой к его уху, и он едва не пустил пар, такой ледяной показалась ему истрепанная припадком кожа.

Доплер понял, что все это время беспомощно скребет ногами по полу. Барбара подняла его и прижала к себе, как куклу, детскую игрушку. «Я ведь даже не смогу ее застрелить!» – перехватило дыхание у Сэма. Он зачем-то скользнул пальцами в кобуру. Пустота.

– Сейчас ты выпустишь меня, – прерывисто задышала женщина. Она отдернула от себя его голову и проткнула взглядом. Сэм захлебнулся оправданиями. Барби встряхнула его и продолжила:

– Я не сбегу. Ты – мой рок. Но мы должны перехватить глупца, пока он все не испортил.

Жена дернула ногой, наручники отлетели в сторону.

– Ты, правда, думаешь, что они удержат меня?

«Держали же все эти годы?!» – Сэм лакал воздух и не мог напиться. Прежде он бережно связывал жену резиновыми жгутами.