Чтение онлайн

— Как ты думаешь, кто это сделал?

— Какой-нибудь бывший любовник.

Я вернулся к своему чемодану.

— Или же, — сказал Батлер, — они.

— Кто — они?

— ФСИ.

— Да, — сказал я.

— Или же, — сказал Батлер, — мы.

— Нет.

— Точно, — сказал Батлер. — По приказу Харви этой рукой. Я его прикончил.

— Я пришлю тебе свой адрес в Вашингтоне, — сказал я.

— Или, — сказал Батлер, — это дело рук Штази. В подобного рода делах призывают на помощь Владимира Ильича Ленина. А он спросил: «Кто от этого выигрывает?»

— Понятия не имею кто, — сказал я. — Я ведь не знал даже, что это случилось.

— Истинная правда, не так ли? — заметил Дикс Батлер.

16

Во

время полета через Атлантику Проститутка был в преотличном настроении.

— Должен сказать, — доверительным шепотом поведал он мне, — встреча с твоим другом БОНЗОЙ оказалась настоящим испытанием.

Однако по блеску в его глазах я почувствовал, что мое любопытство не будет удовлетворено. Веселые огоньки в глазах Проститутки часто означали, что он раскрывает лишь сущую ерунду.

— Так вот, — сказал он, — не забывай, что Билл Харви начинал в ФБР, а они там часто бывают параноиками в отношении собственной безопасности. Да и как могло быть иначе? Эдгар Гувер — первейший тебе пример. — Дальнейшее Проститутка произнес еще более тихим голосом: — Я слышал, Гувер не разрешал своему шоферу свернуть налево, если можно было добраться до нужного места, сделав три поворота направо. И вот когда я размышлял о странном поведении Билла Харви с этими его пистолетами, я обычно приходил к выводу, что Эдгар Гувер заразил его своими тотемами и табу. Однако не так давно — незадолго до того, как мы устроили твой перевод, милый мальчик, в Берлин, — меня вдруг осенило: а что, если эти чертовы пистолеты не следствие паранойи Билла Харви? Что, если они существуют в ответ на реальную опасность? Что, если Билл Харви влез во что-то скверное? — Проститутка вытянул указательный палец. — Всякий раз необходима крепкая гипотеза. Без нее утонешь в фактах.

И тогда я заглянул в досье Харви. И в его двести первом было подробное описание того, почему он вынужден был уйти в отставку из ФБР. Это тебе известно. Ты записал все со слов К.Г. По тому, как ты киваешь, я вижу, что ты все помнишь. Я тоже. Все детали, которые сообщила тебе К.Г., в точности совпадают с версией в его досье. Я предполагал, что так оно и будет, когда просил тебя поговорить с К.Г. Теперь подумай, что это значит. Ее версия событий, изложенная в пятьдесят шестом году, полностью совпадает с его версией, изложенной в сорок седьмом, когда он поступал на работу в управление. Такое впечатление, что первоначальная версия была тщательно отполирована. Харви явно накормил свою молодую жену версией из своего досье, а потом, подозреваю, время от времени повторял ее, чтобы крепче засела в памяти. Это ключ к разгадке. Одно из немногих незыблемых правил в нашей работе гласит, что легенда соответствует во всех деталях своей первоначальной версии лишь в том случае, если она была искусно сфабрикована и несколько раз повторена.

— Все это прекрасно, — заметил я, — но, когда вы прилетели в Берлин, вы же не могли знать, имел ли я возможность поговорить с К.Г.

— Я ехал независимо от того, было ли все проделано или нет, — сказал Проститутка. — У тебя все рушилось. А кроме того, возникли трения между Харви и Пуллахом. Гелен затеял очень непростую игру. Поэтому я должен был предпринять это путешествие, даже не имея на руках ничего, кроме собственных догадок. Так что запись разговора с К.Г. весьма укрепила меня в моем убеждении. Это талисман. Он лежал у меня в кармане на протяжении всего завтрака с Биллом. Эта запись укрепляла меня во мнении, что я знаю человека, с которым имею дело.

Кстати, мы с Харви завтракали в баре отеля «У зоопарка». Он знал, что я не захочу встречаться с ним на домашней травке Харви. А у него было такое же отношение к моему отелю. Но он, должно быть, прикинул, что при своих возможностях сможет подключить

магнитофончик в баре. Однако после нашей маленькой беседы с тобой я переговорил с управляющим отеля, чтобы двое моих людей всю ночь просидели в баре. Они не могли ничего подключить для меня, но по крайней мере можно было не сомневаться, что и ни один из людей Харви ничего не подсунет. Таким образом, мы встретились на другое утро без всяких записывающих устройств, кроме того механизма, какой могли иметь при себе.

— Как же вам удалось записать Харви? — спросил я. — Он наверняка знал, что вы пришли с техникой.

— При мне был магнитофончик, который он едва ли мог унюхать. Игрушка, придуманная КГБ и опробованная русскими в Польше. Ты устанавливаешь ее в подъеме туфли — там и батарейка, и микрофон, и все, что надо. Но мы забежали вперед. Суть в том, что этот завтрак — кампари и круассаны для Билла, яйцо всмятку для меня — недолго состоял из обмена любезностями. Довольно скоро мы перешли к взаимным оскорблениям. «Эй, приятель, — говорит он мне, — я тут ломаю зубы на операциях в темных проулках этого гиблого места, в то время как вы, светские львы, лакомитесь с английской сволочью! Хо-хо-хо!» Он говорит мне, что вместо обеда опрокидывает три мартини — «двойной, двойной и еще раз двойной». Я спрашиваю, какой из пистолетов он выкладывает на стол. Он говорит: «Не пистолет, а тупоносые пули. Пистолеты, — сообщает он, — я меняю еще чаще, чем рубашки».

Тут Проститутка достал из нагрудного кармана запись беседы, взял первые две страницы и поднял их в воздух.

— Теперь все это тут зафиксировано, — сказал он. — Сам отстукал на машинке после того, как Харви ушел. Всегда как можно быстрее переводи запись с пленки на бумагу. Тогда яснее становится вся картина. Я смотрю на этот текст и вижу перед собой изогнутый ротик Билла, который так не вяжется с мерзостью, которую он извергает. О, как он гордился собой, уходя! Он считал, что я у него в кармане. — И с этими словами Проститутка вручил мне первые две страницы. — Сам догадайся, кто какой dramatis personnae[43].

«Зять. Теперь, когда мы вдоволь накатались на велосипеде вокруг да около, может, вы мне скажете, почему завтрак?

Упырь. Я решил, что пора проверить, в чьих руках карты.

Зять. Отлично. Значит, вы говорите про карты, а я готов поговорить о яичном пятнышке на вашем жилете.

Упырь. Не думаю, чтобы из нас двоих у меня капало изо рта.

Зять. Вы как броней покрыты протекционистским лаком. Кстати, ваш протеже вляпался в большую беду. Видите ли, я теперь знаю, кто такой ЛУК-ПОРЕЙ. Ваш протеже признался. Неужели вам не стыдно?

Упырь. Когда я расшифрую, что вы бубните, я буду готов подвергнуться вашему моральному осуждению.

Зять. Ну, так я скажу в открытую. Я намерен предъявить обвинение вам и генералу Ушастому. Вы ставите под угрозу операцию КАТЕТЕР. Вас не интересует то, что у меня есть доказательство? В данный момент у меня под стражей находится некий извращенец из бара, где развлекаются, мочась друг на друга. С него снимают информацию. Он рассказал нам кучу всего.

Упырь. Никто вам ни в чем не признавался. И этот Вольфганг вовсе не сидит у вас под арестом. Мне позвонили сегодня в шесть утра из Южной Германии. Так называемый „извращенец“ из бара, где писают, мертв.

Долгое молчание.

Зять. Возможно, немало народу прибьют гвоздями к мачте.

Упырь. Нет, дружище, это грубый нажим. Даже если мы с вами вступим в единоборство с теми картами, какие у вас на руках и какие, вы думаете, у меня на руках, мы оба добьемся лишь того, что утопим друг друга. Доказать ничего не удастся. Обе стороны безоговорочно замазаны. Так что давайте лучше поговорим о картах, которыми я на самом деле располагаю. Они сильнее, чем вы думаете. Тут вы в щель не пролезете, даже если сплющитесь».