Призрак прошлого
Шрифт:
– Ну что… – Стас осмотрел помятые рожи солдат. – Теперь мы возвращаемся на Фабрику. Так, что я там еще должен был сделать?.. Ах, да! Отчет! Так… Есть у кого бумага?
Аркадий вырвал лист из блокнота и протянул его Стасу. Взгляд командира отлично показал, как тот хотел было зачитать ему лекцию о жмотстве, но все же здравый рассудок намекнул, что это некрасиво. Согнувшись за столиком, он начал писать.
"Отчет о завершении миссии. Командир отряда – Немощин Станислав. Цель миссии – доставка груза. Назначение – Нью-Москоу, свободный город. По мере выполнения данного запроса с проблемами не столкнулись. Претензий к солдатам нет", – тут он поднял голову и почесал затылок.
– Эй, хлопцы, кто помнит, а вчера действительно ничего не было?
– Нет, все прошло спокойно! – выкрикнул Аркадий. Может, даже слишком взволнованно. Впрочем, Стас не придал этому значения.
– Ну и отлично! Значит, не соврал даже, – засмеялся
Микулин был рад – проблему замяли. Другие же потащились собирать свои вещи.
– Стас, я выйду на улицу, прогуляюсь. Хорошо?
– Да без проблем, – он пожал плечами. – Только через час подойди. Ждать тебя долго мы не сможем, мне надо еще Драко отрапортовать.
– Конечно! Я просто посмотреть на достопримечательности местные хочу.
Собравшись с мыслями, он спустился вниз. За столом сидел еще один член Анклава Нацистов…
"Ой, черт побери! Неужели узнали?!", – но, все же не подавая виду, Аркадий вышел на улицу. И немец пошел за ним.
"А вот этого мне и не хватало!.. Черт, я только отмазался от Стаса и Драко! Неужто мне все-таки попадет?.."
Он резко завернул в сторону парка. Свежий ветер мог бы расслабить его, не будь на хвосте явно настроенного против него противника.
Спереди показался еще один. Тоже принадлежащий к нацистам. Но шаги позади него замедлились, а через время и вовсе прекратились.
"Больше не преследует?.. Неужели он этого типа испугался?.. Ай, будь что будет!", – с этими словами Микулин резко ускорил шаг и направился ему навстречу.
Прошел. Спокойно, без каких-либо проблем. Значит, он еще не знал о его выходке. Что ж, это очень даже хорошо.
Обернувшись, Микулин не застал преследователя. Вероятно, он сам скрылся в каком-то из заворотов.
Аркадий поспешно вернулся в гостиницу. Снаружи ему, в такой ситуации, находиться не хотелось.
– А ты рано, – проронил Стас. – Чего, уже надоело?
– Да что ты… Просто решил вас не задерживать! Ну что, все готовы? Тогда вперед, домой!
Теперь Стас заметил необоснованное, как ему казалось, волнение Аркадия. Но виду не подал. Раз переживает, значит, все-таки, есть повод.
– Ладно. Отряд, готовы? – ответ был вялым и невразумительным, но все-таки он выразил согласие. Стас кивнул головой и направился на выход…
– Никуда вы не пройдете, – вяло проронил охранник. – Врата заклинило. Придется вам потерпеть до завтра.
– Вот же… – вздохнул Стас. – Сколько помню, никогда с подобной проблемой не сталкивался… Ладно, пойдемте. Тут есть одна гостиница, там отдохнуть можно недорого, – хотя, решение это он принял, руководствуясь волнениями Аркадия. – Завтра утром и отправимся домой…
– Ты, чистокровный русский, майор немецкой армии!.. Позор на мою голову! Никогда, слышишь, никогда такого не было!
Андрей Гривин склонил голову – ему были неприятны речи полковника. Но что он мог поделать? Старший по званию и имеющий связи – если он сказал, что отстранит, то он это сделает. И все равно, что без основания…
– Завтра, завтра же сдам тебя за нарушение воинского Устава! И молись, чтоб только погоны потерял, позорник! Ты, русский, практически заместитель моей дивизии!.. Подумать только! Ужас! Фюрера на вас не хватает!
Андрей немного озлобленно, но больше с обидой, смотрел на эту озлобленную собаку. Когда это русские стали противниками нацистов? Ведь это идея, а не особенность народа! Ему было противно. Руки тряслись и только требовали врезать ему по морде. И не раз. Расквасить его рожу об стенку!.. И сил бы хватило сполна, ибо драться он умел очень даже неплохо. Но, черт побери, никак это было не осуществимо… Субординация не позволяла. За такой проступок его как минимум высекут и в карцер… В худшем случае, вообще могли убить.
И почему только ему не повезло попасть в армию Вольфганга? Он не имел никаких предрассудков, ценил солдат лишь за их таланты… Он ни раз положительно отзывался о Андрее, как солдате толковом и смышленом, дело знающим. И только благодаря этим рекомендациям он стал майором. И потерять все это только из-за одного самовлюбленного придурка?!
– Все! Решено! Завтра я подам прошение о твоем смещении! Никогда больше не дам не арийцам занять высокие посты! Покуда я жив, я буду бороться за это! Ты понял меня?!
– Да, сэр, – строго ответил Андрей. Обиды обидами, а непослушание – серьзная вещь.
Полковник хмыкнул и, презрительно осмотрев своего заместителя, отправился в свою комнату. Андрей же еще был внизу.
Хозяин заведения постарался сделать вид, что эта сцена прошла мимо его ушей. Он налил майору вина и вернулся за стойку.
– Что ж… Видать, не судьба мне подняться выше, – вздохнув, он влил в себя вино, поднялся из-за стола и поплелся в комнату.
Ночь. Для него это было лучшим временем суток. Он стоял возле трактира, опустив голову. Прислушался к звукам внутри заведения. Еще кое-кто на ногах… Значит, ждет. Но руки уже чесались и требовали, чтоб он начал действовать. Эти предсмертные мучения… Они забавляли его, словно кошку игра с мышкой, где судьба жертвы уже предрешена, и единственное, на что надеется жертва – это иллюзии. Когда он стал таким? Вряд ли бы он ответил. Чья-то боль приносила ему неописуемое наслаждение еще с детства. Что на это повлияло? Семья была благополучной, воспитание и образование дали. И все напрасно… Но вот и последние голоса смолкли, а свет холле погас. Дверь закрыли на замок. Что ж, это как раз ему и нужно. Он взобрался на высокое дерево, стоящее неподалеку, и ловким прыжком запрыгнул на крышу. Да, не будь у него смягченной стопы на ботинках, это было бы громко. А так просто глухой удар. Окно на втором этаже было открыто. Сегодня ему везет, даже не пришлось взламывать что-либо, а он уже внутри. Довольно улыбнулся – уже скоро. Он толкнул первую дверь – никого не оказалось. За второй спала девушка… Если б не распоряжение, он бы, возможно, убил и ее. Какая жалость, что нельзя ранить ни единого человека, помимо цели!.. В третьей же двери он обнаружил его. Крадясь до него, он прокручивал возможности убить его. Банально перерезать горло, задушить, избить, истыкать всего до того, пока он не умрет от потери крови, отравить… На этом он и остановился – тихо и мучительно. Самое то. Жаль, правда, что понаблюдать за муками ему не удастся – сделать все надо тихо и незаметно. Когда он достиг жертвы, мужчина извлек из кармана небольшой пластмассовый контейнер. Размером всего с карандаш. Сняв крышку, оттуда он достал тонкую иглу. Все, это конец. Аккуратный укол в шею – это не больно, словно комар укусил – и все. Жертва лишь хлопнула ладонью по шее и что-то прошептала на немецком. Он мертв… Ему осталось жить максимум час. Сначала у него откажут слушаться конечности. Словно паралич. После затруднится дыхание. Вскоре он и вовсе не сможет дышать. Затем кровоизлияние в мозг и сердце. Довольный своей работой, он тихо вышел из комнаты, выпрыгнул в окно и скрылся в ночной мгле. Известие о смерти штандартенфюрера СС моментально облетело весь город. Для Нью-Москоу это было, мягко говоря, потрясение. Ведь им придется сообщить об этом Анклаву Нацистов… А это вряд ли могло закончиться положительно для них. Предварительным расследованием занялись службы Нью-Москоу. Подключили достаточно известных врачей, следователей. Мужчина в белом халате, склонившийся над телом, закурил сигарету. Его подручные тем временем обыскивали комнату. Следаки же, отлично от врачей, искали улики и опрашивали свидетелей.– Будут какие соображения? – к мужчине подошел еще один, одетый в военную форму Фабрики.
– Да что тут соображать? Умер он, судя по всему, от кровоизлияния, вызванного ядом. В крови умершего найдена смесь грибов и трав Гиблого Леса. Зашкаливающее значение токсинов… Разрыв сердца. Но вот кто отравил, сказать не могу.
– Следаки тоже следы чужие найти не могут. Никаких соображений…
– Свидетели что-нибудь говорят?
– Мы опросили большинство, но, увы, никто ни слухом, ни духом…
В комнату вошел Андрей.– Вот, он и обнаружил тело, – парень услужливо кивнул головой.
– К вашим услугам.
Военный приблизился к нему.– Будь так добр, расскажи о нем… Кто имел на него взгляды, кто мог желать ему смерти… Подробнее, постарайся.
– Конечно. Ну, я могу и ошибаться, но мне кажется, что я знаю, кто убил его… – Андрей врал. Ему нужно было отвести все подозрения от себя, хоть он и не был убийцей. – Я прибыл в Нью-Москоу с целью пресечения беспорядка. Один человек, выходец Фабрики, напал на наших ребят, являющимися охранниками этого города. Они в городе, кстати. У меня был приказ, в связи с которым, в случае сопротивления, я мог убить его. Я полагаю, что убивший его – как раз тот парень. Дело в том, – дальше он уже врал, – что я и полковник поменялись комнатами. Ему нравился вид из окна. Я не был против. Регистратора мы не уведомили, потому в журнале записи указано, что комнату, в которой он находился ночью, снимал я. Я предполагаю, что, в попытке избавиться от проблем в моем лице, он организовал нападение ночью. И потому, что было темно, лица он не разглядел. Полковник пал от его руки!