Призрак больницы
Шрифт:
Я спустился в подвал, где - то во втором часу, подошел к будке охраны, и прямо спросил, нашлось ли хоть что - нибудь, похожее на гроб. В ответ на это Василий, охранник, предложил мне пройтись с ним в подвал, предварительно спросив меня, готов ли я увидеть то, что там может оказаться. Я утвердительно кивнул, тогда он поговорив с коллегами, позвал меня за собой. Мы шли молча, я - чуть сзади, чтобы видеть, куда он направляется и не заблудиться. Помню, шли в сторону лифта, потом свернули в какой - то сверток в коридоре, куда обычно даже при желании не свернешь "по ошибке". Тут трубы образовывали очень тесное переплетение, так что оставался узкий, едва проходимый коридор. Человек достаточно крупный, сюда уже бы не протиснулся точно. Василий сначала пошел сам, и после этого позвал меня идти следом. Мы вынуждены были идти боком. В конце этого коридора была комнатушка, где был люк в полу, который выглядел массивным, что меня слегка встревожило. Однако, он и в самом деле легким не был. Видимо, это был секретный ход для неизвестно, каких целей... Василий попросил меня помочь поднять люк, и вдвоем мы не без труда подняли его. Мы отпрянули в ужасе от отверзшегося провала, ибо оттуда ударило жуткое зловоние, пропитанного плесенью веков и духом смерти. Поток с ревом устремился ввысь и растворился в коридоре, разлетевшись эхом по коридорам
* * *
Позднее.
Я услышал шаги где - то в стороне от себя. Однако, решил сам не идти навстречу, ибо, каждый шаг может лишь отдалить меня от людей. Я понял, что уже начат поиск меня и Василия. Я тем временем начал поиск возможных тайных замков и дверей, с целью, при возможности срезать путь возврата. Я пробовал толкать или двигать разные камни, когда вдруг, один из них самопроизвольно сдвинувшись с места, заскользил вдоль стены, застыв где - то за сотню метров от меня. Потом кусок стены, состоящий из чернозема, смешанного с чем - то еще, типа дегтя. Кусок походил на плиту больших размеров, он отодвинулся влево на метр и застыл. Я в шоке замер, ибо предо мной раскрылся склеп... или нечто, на него похожее. Когда первый шок прошел, я в нерешительности сделал шаг внутрь; а плита даже не шелохнулась боле. Я шагнул снова, и опять - ноль реакции. В свете своего факела я увидел висящие на кронштейнах еще факелы, которые я не преминул зажечь хотя бы через один. Моему взору предстала жуткая картина... Разбросанные кости и черепа устилали пол помещения едва ли не сплошным ковром. По краям вдоль стен стояли гробы без имен погребенных здесь лиц. "Видно было, что этому склепу не менее двух сотен лет", - заключил я мысленно. Людские голоса вдали, как бы, невзначай постепенно сошли на нет, и в склепе воцарилась гнетущая, абсолютная тишина. Я начал исследовать склеп, оказавшись в незавидном положении, ибо вампирша могла появиться внезапно, а последствия предсказать абсолютно не представляется возможным. Я оглядывался и ходил вокруг, осматривая все гробы подряд, когда вдруг, наткнулся на один из них, странно приоткрытый. Мне послышалось какое - то шевеление. Я резко обернулся, но это оказалась прошуршавшая в другой угол отъевшаяся крыса. Я решил заглянут в этот гроб, и то что я там увидел, даже сейчас, в следующий год, вспоминаю это с замиранием сердца... Это лучше не видеть простому смертному. Не то что бы, вампирши там не оказалось, о, нет она лежала на своем месте, нагая, и ухмылялась. Она знала, что уже скоро наступит ее время... Она давно уже исстрадалась по крови... Я почему - то поспешил на выход, влекомый неведомой силой, причем, почему - то сразу нашел дорогу, идя, словно бы по наитию свыше. Я уже вряд ли забуду туда дорогу, как впрочем, и оттуда тоже. Неведомый мне доселе ужас, вместе с Провидением, вытолкнул меня из подвала, как пробку из винной бутыли, когда б ее содержимое хорошо взболтать. Благо была уже ночь, когда я летел по коридору, аки сумасшедший... Я действительно сошел с рельс... как мне тогда казалось. Взлетев на свой этаж, я добежал до палаты, которая теперь была пуста, и похоже, надолго, и завалился на свою кровать, дабы отдышаться. Я знал теперь зато, где находится вампирша. Я ни за что, даже при очень сильном желании не смогу этого забыть. Дорога к тайному склепу, о котором не упоминается в официальных документах, в подвалах клиники. В эту ночь я отрубился сразу же. И сон оказался довольно отдохновенным. Ибо наутро я почувствовал себя свежим, хорошо отдохнувшим от всех этих ужасов, воцарившихся в клиниках, казалось, на долгие годы.
* * *
Утром следующего дня я пошел в будку охраны, что в коридоре внизу, после сытного и желанного завтрака. Я, купив сока, пришел в каморку. Я подробно, насколько мог, описал, все, что успел увидеть и понять, в том числе и дорогу, которой я выбрался из этого кошмара:
– Но как тебе удалось?
– Не имею ни малейшего представления, - растерянно отвечал я, -в какой - то момент, когда я совсем было, отчаялся освободиться когда - нибудь оттуда, какая - то неодолимая сила толкнула меня так, что я даже не успел сообразить, что же произошло...
– Своего рода толчок в спину?
– переспросил один из людей.
– Пожалуй, - согласился я, - это больше ни на что не походило, разве что, эта сила выпроводила меня за пределы подземелий в населенные площади здания.
– А слова?
– Ты слышал какой - нибудь голос при этом?
– подключился к разговору дремавший поныне сотрудник.
– Опять же, нет.
– Мы рады, - произнес Анатолий, - что вы как бы то ни было, выбрались из этих жутких катакомб.
– Я бы с удовольствием, больше не возвращался туда, - продолжал я, однако, предстоит еще раз спуститься вниз, и покончить с вампиром, раз и навсегда.
– И не ломать голову, - заключил Толя, - почему она стала вампиром.
– Вы правы...
После
непродолжительного разговора с охраной больницы, я пошел обычной дорогой к себе в отделение, в палату с номером девять, которая по - прежнему пустовала, наводя тоску и навевая отчаяние и ужас перед грядущим. У меня еще оставалось поллитра сока, когда я пришел в палату. Поставил его в холодильник и пошел в столовую, на обед. За окнами сверкал чистый снег во дворе клиники. И небо было на редкость свежим и ясным, но солнце не грело, но не потому, что это ЗИМНЕЕ солнце, скорее оттого, что неспокойно у меня внутри. Я решил послушать о чем говорят люди, пусть это неэтично, по законам общества, но сейчас мне это необходимо, чтобы выяснить настроения в отделении. Но все говорили вполголоса, не желая быть услышанными. Но я чувствовал, что они были спокойны и расслаблены. Да, их встряхнул вой из подземелий, но за этим не последовало никаких кошмаров. Они, наверное, лишь перекрестились тогда, но не более. Дежурная по отделению, все та же молодая сестра удивлялась, как я вообще вернулся оттуда. Она не могла даже подумать, что я там успел бы погибнуть, от клыков вампирши, и воскреснуть вновь, в таком же качестве... Честно признаться, я был с ней в этом полностью согласен. Однако, я свободно нахожусь на солнце... и при улыбке не обнажаю вытянувшихся верхних клыков. Мне тоже становилось жутковато от этой мысли, поэтому я гнал ее от себя, когда она давала о себе знать. Я старался думать о чем - то совсем отвлеченном. Я между прочим забыл про еду, которая уже остыла, и похоже, впал в состояние прострации, ибо почувствовал на плече некоторую тяжесть от чьей - то руки. Я вздрогнув, обернулся, но это всего лишь была кухарка отделения. Она оторвала меня от тяжелых мыслей. Я не заметил за этим, как остался один в столовой, где - то в третьем часу.Время близилось к вечеру... потом наступила ночь. Какая - то странная, жутковатая, небо затянуло низкими тучами, это видно было при свете уличных фонарей, горевших, правда, через один - два, но все же достаточно освещавших Московский тракт ночью. И луны не было видно. Я, помню, стоял на лестничной клетке, выходящей окнами как раз на тракт. На лестничной клетке тоже было темно, одна или две лампы освещали пролет, между неврологическим и нашим отделением...
* * *
Московский тракт освещали лишь фонари, которые работали один через два. Так что освещение и на улице тоже было весьма скудным. А люди в этот поздний час шедшие куда - то и не подозревали, какая им грозит беда. Ночь была на редкость холодной, об этом можно было судить по заледеневшему окну. И прохожие, укутавшись в шарфы и воротники полушубков, дубленок, шуб, угрюмо глядели только себе под ноги, сопротивляясь сильным порывам ветра.
Потом порыв ветра ворвался сквозь щель между створками где - то внизу, возле коридора, и с воем поднялся ввысь... Я почувствовал, что что - то не так и обернулся. Внизу вновь стояла вампирша; она ухмылялась, слегка издевательски. Мы оба понимали, что стоит ей захотеть, и она в два счета убьет меня, но она не двигалась, глядя на меня своими янтарными глазами; потом, через несколько мгновений, она произнесла вслух:
– Как тебе нравится все это?
Я видимо хотел что - то сказать, но прикусил язык, как оказалось, от неожиданности...
– Хех...
– усмехнулась вампирша, - даже язык с перепугу проглотил... Она засмеялась, на сей раз, обычным смехом... хотя, впрочем, теплой искренней радостью тут и не пахнет... От вампирши по прежнему веяло холодом. Потом она снова шокировала меня.
– Ты ведь хочешь стать таким, как я?
– причем она произнесла это таким обыденным голосом, как будто предлагала пойти в кино.
– Таким - как ты?...
– я не нашел больше сил, чтобы четко произнести эту фразу.
– А что в этом такого?
– недоумевала теперь она, - ты ведь хочешь обрести бессмертие. Я вижу это в твоих глазах.
– Но чтобы получить бессмертие, я должен что - то отдать?
– Да - а - а, - протянула вампирша, - ты прав, безусловно, но та жертва, которую ты отдашь, стоит того. Представь, ты будешь жить вечно...
– Но как же семья?
– возразил я.
– Их ведь хватит удар, когда они так или иначе узнают, чем я стал...
– А что семья?
– продолжала вампирша, - это лишь условность. Они такие же люди, как и ты, пока...
– Что ты хочешь этим сказать?
– О - о - о...
– не надо сердиться, - вампирша попыталась успокоить меня, - они уйдут со сцены, все, и ты останешься наследником всего дела.
– Откуда ты знаешь?
– Мы бессмертные знаем многое, чего люди знать не могут, ну, не должны... по своей природе.
– Кстати, - я резко сменил тему, - а как тебя зовут? Ведь ты меня знаешь по имени, и, наверное, не только... а я тебя - ещё нет.
– Меня зовут Еленой, - совершенно спокойно отвечала вампирша.
– А почему ты стала такой?
– Сейчас я не знаю ответа на этот вопрос, - продолжала Елена, возможно, я умерла в бессознательном состоянии...
– Значит... ты не знаешь, - продолжил я, - кто тебя убил, не так ли?
– Верно, Слава.
– А как давно это случилось?
– Я помню, что когда была еще жива, был девяносто девятый год, и мне было лет восемнадцать, - отвечала Елена.
– Я помню, что у меня возник инстинкт... скрыться от наступающего рассвета, когда за окном только только начал заниматься рассвет.
– И ты поспешила, посреди ночи, уйти из дому.
– Да, я, накинув халат, на голое тело, выбежала босиком в подъезд. Туда солнечный свет не проникал. Там не было окон. Потом, взломав люк, я поднялась на чердак. Там было темно и уютно... Потом, под утро, я услышала, как соседи, обсуждали взломанный замок, глядя на него с пола этажа. Потом родитель хватились меня. Мне было их жалко; однако, я не стала появляться перед ними в том виде, в каком нахожусь сейчас. Они меня неделю искали, пока не подали в федеральный розыск. Однако, с сотрудниками милиции у меня отношения не сложились, и я решила преподнести им жуткий сюрприз, в качестве мести. Они сажали меня однажды, ни за что... и убили моего парня, только потому, что на него кто - то наговорил, что он торгует якобы наркотой, и на квартире родителей, его родителей, пристрелили, так как якобы, опять же, он оказывал вооруженное сопротивление аресту. Я направилась в ГОВД, в том виде, в каком сейчас. Пошла ночью, чтобы не пугать невинных жителей. Им позже предстояло испить чашу ужаса... Я появилась там, как гром среди ясного неба. Сначала повисла перед носом дежурного по отделению, потом, пройдя по коридору, заглянула в кабинет начальника. Тот, увидев, как я появляюсь сквозь стену, моментально поседел и начал задыхаться, от недостатка воздуха, видимо. Возможно он проглотил язык, в буквальном смысле... Мне понравилось выражение, которое проявилось на его лице. Гнев, смешанный с испугом, удивлением, главное, он не понимал, ЗА ЧТО??? В его глазах сверкнул этот вопрос, потом взгляд потух. Я видела, как он умер, ничего не сумев сделать, и я была удовлетворена чувством свершившейся справедливости.